— Мерси? Ты пришла сюда с Мерси? — Пресли присвистывает, ее брови лезут на лоб. — Смело. Я бы никогда не подумала, что вы ладите. Вы обе такие…

Самоуверенные. Вспыльчивые. Реактивные. Импульсивные.

Мара драматично вздыхает.

— То, что две девушки популярны и красивы, не означает, что они не могут быть подругами, Прес. И кроме того... — Она ухмыляется и замолкает.

— Что «кроме того»? Что означает этот взгляд? — Он означает неприятности. Почему я вообще спрашиваю?

Её красивый, легкий, беззаботный смех звучит, как чистое наслаждение — звенящий серебряный колокольчик.

— И кроме того, Мерси близка с Рэном, насколько это вообще возможно для девушки. У него нет подружки. Так что…

О-о-о, боже. Пристегнитесь, леди и джентльмены, нам предстоит тяжелая поездка. Конечно, Мара призналась несколько недель назад, что хотела бы замутить с Рэном, но я никогда бы не подумала, что она действительно сделает это.

Я просто тупо смотрю на нее.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Что? Почему? Люди всегда плохо отзываются о нем, но он неплохой парень. Его просто неправильно…

— Если ты скажешь, что его неправильно понимают, я переверну этот стол прямо сейчас, сорву с себя всю одежду и буду бегать голой по этой вечеринке, вопя, как баньши.

Мальчишеский, дебильный смех прерывает наш разговор. Парни, с которыми мы играли в пиво-понг, все еще стоят у другого конца стола, подслушивая нас. Мара бросает на них скучающий взгляд, кладет руки на стол, наклоняется к ним и говорит:

— Проваливайте.

Парни уходят.

Она садится на край столешницы, болтая ногами, снова принимая бутылку «Файербола» от Прес и делая большой глоток. Заканчив пить, протягивает бутылку мне, одаривая улыбкой.

— Звучит глупо, но он не так ужасен, как все думают. С тех пор, как влюбилась в него, я видела, как он заставил плакать только одного человека, и тот парень заслужил это.

— Ты не влюблена в Рэна Джейкоби. На прошлой неделе ты была влюблена в Джошуа Рэтбоуна, — напоминает ей Прес.

— За неделю многое может случиться. У меня нежное сердце. Я глубоко чувствительна. Поскольку, вам требуется так много времени, чтобы влюбиться в кого-то, то ваши влагалища скоро покроются пылью и наполнятся песком, но я была благословлена ускоренным эмоциональным восприятием. Мне нужна постоянная стимуляция.

Постоянная стимуляция? Ха! Это звучит довольно правдиво. Мара устает от своих увлечений каждые три-четыре дня. Так что эта черта личности скорее на благо. Глупое увлечение Рэном закончится еще до того, как оно действительно начнется. Но даже в этом случае я не могу поверить в то, что слышу. Влюбленность Мары в Рэна равносильна влюбленности полевой мыши в гремучую змею. Она подбежит к нему с мультяшными сердечками в глазах, а он бросит на нее один взгляд, вонзит свои клыки, накачает ее ядом и проглотит одним укусом. Я не могу сосчитать, сколько раз видела, как это происходит. Мара и раньше была безрассудной, но никогда не видела, чтобы она была такой чертовски глупой. Связаться с Рэном Джейкоби плохая идея.

— Ты можешь перестать так на меня смотреть, Кэрри. Тебе ли говорить? Я знаю, что тебе нравится блондинчик. — Мара выгибает бровь, бросая мне вызов.

Дерьмо. Оказывается, я скрывала свою маленькую одержимость не так хорошо, как надеялась. Мара заставляет меня отрицать это, хотя прекрасно знает, что я не могу.

Так что я этого не делаю.

— Дэшил совсем не похож на Рэна.

— О-о-о! Дэшил! — напевает она. — Дэшил, Дэшил, Дэшил. Ты практиковалась в этом, маленькая шлюшка. О, Дэшил! — Она откидывает голову назад, потирает руками грудь и неприлично стонет. — Наполните меня, ваша светлость. Заставьте меня кончить на этот чудесный английский член!

Кровь приливает к моему лицу. Мне вдруг становится очень, очень жарко. Должно быть, от моих щек идет пар. Я хватаю Мару за руки, пытаясь прижать их к ее бокам, чтобы та прекратила ласкать себя, изображая, как я развлекаюсь с Дэшем, но ее кожа покрыта каким-то блестящим увлажняющим лосьоном, который пахнет кокосом, поэтому она продолжает выскальзывать из моих рук.

— Дэш! Срань господня, Дэш! Черт, трахни меня!

— Мара! Господи, прекрати!

— Зачем останавливаться сейчас? Шоу становится все интереснее.

Мы втроем оборачиваемся на глубокий, низкий голос. Мара соскальзывает со стола, непристойно ругаясь, когда видит Пакса — татуированного и такого угрожающего — стоящего там и наблюдающего за нами своими неистовыми серыми глазами. Прес… О черт, бедная Пресли. Ее лицо становится белым, как полотно. Она делает шаг назад и тяжело оседает. Чудесным образом, по счастливой случайности, там оказывается стул, так что девушка приземляется на свою задницу.

— Пакс. Ты здесь, — невнятно бормочет она. — Посмотри, Кэрри. Это Пакс. Он здесь.