— Убейте их!

Репейник вытянул руку с наставленным прямо, как мне показалось, в мой лоб указательным пальцем с обкусанным ногтем, а в следующее мгновение вся его банда с рёвом рванула вперёд. Ещё миг спустя в потолок по ходу их движения полетели горшки с золой, которые на мгновение сбили нападавших с толку, особенно когда сверху на них вместе с глиняными осколками посыпалась зола, попадая в глаза и нос. К тому времени парочка разбойников уже успела поскользнуться на масле и растянуться на полу. И ещё зола не успела осесть вниз, как навстречу врагам полетели четыре выпущенных из арбалета болта. Два из них угодили в одного из телохранителей Репейника. Тот уже был не боец. Даже, я бы сказал, не жилец. Ещё один болт попал точно в грудь бородатому головорезу, и он удивлённо косился вниз, на торчащее из своего кожаного нагрудника древко. Четвёртый болт пробил плечо худому, жилистому головорезу, тот с воем закрутился на месте волчком.

Пока бандиты прокашливались и промаргивались от засыпавшей их золы, а упавшие пытались подняться, скользя на масляном полу, мы с Роландом успели быстро взвести модернизированные арбалеты и выстрелить снова. Близнецы отстали от нас на какое-то мгновение, у них то арбалеты не переделаны. Но парни сильные, справились со взводом и без воротов. Все выстрелы оказались результативными. Ещё минус четверо.

Затем близнецы синхронно бросили метательные ножи, а мы с Роландом уже хватали с лавок укрытые тряпьём копья. Мгновением спустя к нам присоединились Эрих и Ульрих, чьи метательные ножи вырвали из рядов нападавших ещё парочку головорезов.

Моё копьё первым вошло в живот бородатому и лысому здоровяку, что был сам себя шире, а в его огромной лапище был зажат казавшийся чуть ли не игрушечным топор на длинной рукояти. Натуральный викинг! Остриё копья выскочило из его спины и слегка замедлило движение противника, но он всё равно шёл вперёд, нанизываясь на древко, как бабочка на иголку, с перекошенным от ярости лицом и занесённым для удара топором. Ещё мгновение — и лезвие опустится на мою голову, так что я предпочёл выпустить копьё и отступить на шаг, одновременно выхватывая из ножен меч, выкованный Форжероном для рыцаря из Монферрана но доставшегося мне бесплатно. И в тот самый миг, когда лезвие топора уже опускалось мне на голову и, я был уверен, оно бы прорубило и шлем, я сделал лёгкий шаг влево, одновременно перерубая руку «викинга» чуть выше запястья.

Отсёк напрочь, всё-таки хороший меч, лучезапястные суставы рубит как ветки. Лысый, который всё ещё почему-то стоял на ногах, был уже не боец, и я переключился на одного из телохранителей Репейника — второго серьёзно подранил метательный нож кого-то из братьев.

Тот действовал мечом, но его лезвие было короче моего сантиметров на десять, что давало бы мне некоторое преимущество при выпаде. Правда, в руках у нас были не шпаги, а соперник попался мастеровитый, ну да другого ожидать от опытного воина было бы глупо. Он обрушил на меня град рубящих и секущих ударов, и пока мне приходилось только защищаться, понемногу отступая назад. Эх, вот щит бы не помешал, на него я мог бы принимать удары и попытаться организовать контратакующее действия. Но вооружиться щитом я бы попросту не успел, слишком стремительно развивались события.

Зато у меня на поясе чуть правее пряжки в ножнах висел нож, и я, скорее, машинально, чем осознанно, потянулся за ним. Извлёк из ножен, отводя своим клинком в сторону клинок соперника, и в тот же миг сделал шаг вперёд, махнув левой рукой с зажатым в ней ножом. Лезвие вспороло шею бойца, тот замер, затем приложил к горлу пальцы не обременённой рукоятью меча руки, и те мгновенно окрасились тёмно-алым. Он попытался что сказать, глядя на меня с какой-то детской обидой, но из его рта послышалось лишь бульканье, сопровождавшееся появлением кровавых пузырей. Затем меч выпал из его руки, а колени соперника подогнулись. Добивать я его не стал, посчитав уже без пяти минут покойником. Да какие там пять минут — минуты не пройдёт, думаю, как душа бедолаги отправится восвояси.

Между тем у меня появилась возможность оценить обстановку. Из боя выбыло уже с десяток врагов: кто-то из них лежал на полу без признаков жизнь, а кто-то стонал и делал попытки отползти в сторону. Роланд и близнецы на удивление были ещё живы, хотя у Ульриха левый рукав и темнел от крови и, похоже, не чужой. Но он пока стоически отбивался мечом сразу от двух негодяев. Отцовский боевой молот, тот самый, который Карл унёс из дядюшкиной мастерской в Безансоне, а сегодня подаренный сыну, и которым Ульрих уже успел расплющить башку одному из бандитов, парень, наверное, выронил из-за ранения. Один из его противников размахивал окованной железом с выпуклыми шипами дубиной, а второй пытался дотянуться до Ульриха остриём чем-то, напоминающим дротик. Как раз в этот момент он изловчился и кольнул Ульриха в бок, целясь в стык между пластинами нагрудника. Кольнул сильно и, хотя кольчуга не позволила металлу войти в тело, парень невольно скривился. Наверняка будет кровоподтёк. А в следующее мгновение на его голову опустилась бы палица, не окажись я проворнее. Обладателю окованной железом дубины я вогнал меч в левый бок и, не дожидаясь, когда тот свалится на залитый кровью пол, выдернул лезвие, вышедшее из плоти с каким-то хлюпающим звуком, тут же направляя его в сторону мужичонки с дротиком. Тот резво отпрыгнул, направляя острие дротика в мою сторону, но я с лёгкостью перерубил тонкое древко. А затем, не дожидаясь, когда оппонент воспользуется висящим на боку топориком, который, думаю, можно было успешно метать во врага, а не только рубить, зарядил тому ногой в пах. Когда же мужичонка сложился пополам, кляня на немецком Богородицу и присных её, я рубанул его вдоль спины. Наверное, перерубил позвоночник, так как страдалец упал ничком и не мог более шевельнуться, лишь косясь на меня одним помаргивающим глазом.

Но диагнозы пусть ставят врачи и прочие костоправы, а мне этим заниматься некогда. Вон и Роланду приходится отбиваться от двоих, на пару со скособочившимся Ульрихом спешим ему на помощь. Нападения сзади разбойники не ожидают, и вот свеженькие парочка трупов у наших ног.

Ого, врагов-то осталось меньше десятка, считай, по два на брата. Не успел я оценить обстановку, как мощный удар в спину придал мне ускорение. Я чудом удержался на ногах, а едва обернулся, чтобы понять, что вообще случилось, как увидел перед собой вооружённого секирой на укороченной рукояти Репейника. Похоже, этой самой секирой мне и прилетело по спине. Не будь на мне кольчуги со смягчившим удар гамбезоном — лежал бы сейчас рядом с обладателем дротика с так же перерубленным позвоночником.

— Французская свинья, я убью тебя! — прорычал на немецком Репейник, снова занося свою секиру.

Это и я, почти не зная немецкого, понимаю. Как и прозвучавшее следом: «Die verfluchte franzosen!», то есть «Проклятые французы!». Как говорил… точнее, скажет Шерлок Холмс: «Немецкий язык грубоват, но всё же по выразительности один из первых в Европе!»

В следующие примерно полминуты пришлось подвигаться, уворачиваясь и парируя удары. Это в кино враги дерутся минут по десять-пятнадцать, доставляя зрителю эстетическое наслаждение, в жизни всё гораздо прозаичнее и скоротечнее. Так и в этот раз, достаточно прозаично подсуетился мой слуга, в чьи непосредственные обязанности входит защита своего сюзерена. Топором в правой руке он перерубил древко секиры Репейника, хоть и окованное железом (ну и сила у этого парня!), и в следующий миг табурет, который держал в левой руке, опустил на голову Репейнику. Тот, охнув, тут осел на пол.