Близнецы ответили, что всё прекрасно понимают, что они уже не маленькие, что в кузне им надоело, хочется посмотреть мир и показать себя, что в Крестовом походе они не пропадут, и что дядюшка Курт научил их тому, что нужно в воинской жизни, а если отец их не отпустит, то они сбегут из дому и пойдут в наёмники.

— Ну вот, сами видите, благородные риттеры, — со вздохом обратился к нам Карл, когда близнецы замолчали, с вызовом глядя на родителя. — Выросли две орясины. И вроде порол, когда заслуживали, а ума не прибавилось. В кузне от них большой пользы нет. Я их научил кое-чему, но таланта к нашему делу Бог им не дал, и душа у них к этому не лежит. Вот кулаки почесать с такими же обалдуями — этому они всегда рады. Нет, вы не сомневайтесь, что они тут говорили о том, чему научились, это всё правда. Живёт в городе старый наёмник, Курт. Много где побывал, много где воевал. Мои старшенькие лет с восьми, как заведётся монетка, не на вкусности всякие её тратили или не на подарки девчонкам какие, как другие парни, а сразу бежали к Курту, чтобы научил их всякому-разному. Мечи себе сами сковали, и не только. Натаскал их Курт неплохо, что есть — то есть. Я вот силой не обижен, в цеховом ополчении каждое воскресенье тренируюсь, но эта парочка у меня последний год две схватки из трёх выигрывает.

Карл не без гордости взглянул на сыновей.

— Так что, согласен я. Пусть идут в услужение, раз вы не против. Лучше господ им не найти.

Теперь осталось только выбрать, кто кому будет служить. Близнецы внешне абсолютно одинаковые, но по характеру различаются. Я выбрал спокойного и рассудительного Эриха, Роланду достался живой и непоседливый Ульрих. Сияющие братья снова удивили. Видимо, узнав как-то о присяге вассалов (уж не от наёмника ли Курта), они опустились передо мной и Роландом каждый на колено, объявили себя нашими людьми, и поклялись Господом и всеми святыми служить верно, не щадя живота своего и прочих органов.

Торжественный момент немного подпортила их мать, которая со слезами набросилась на мужа, обвиняя того в том, что он отправляет детей на войну, в варварские страны, под мечи и стрелы неверных, и вообще сошёл с ума.

И тут мы увидели, кто на самом деле главный в этой семье.

— Помолчи, Герти!

Карл говорил негромко и спокойно, но жена сразу умолкла, хотя слёзы с её глаз не исчезли.

— Где ты детей увидела? Здоровые лбы, скоро меня перерастут. Птенцы выросли, пришло время вылететь из гнезда. Ты их не удержишь у своей юбки. Вон, Грета заневестилась, думаю, в этом году станет женой своего Харальда, незачем тянуть. Хочешь свадьбу побыстрее, красавица? — обратился он к старшей дочери.

— Как скажете, отец.

Девушка покраснела и опустила глаза, но было видно, что она довольна.

— Младшие девчонки тоже подрастут, выйдут замуж и уйдут к мужьям, не старых же дев ты из них хочешь сделать, — снова повернулся к жене Карл. — Так жизнь устроена. Вот и парни решили выбрать свою дорогу. И не самую худшую. Всяко лучше, чем в наёмники, среди них мерзавцев хватает. А за таких господ, как герр де Лонэ и герр дю Шатле, надо Бога благодарить. Среди благородных ведь тоже разные люди бывают. А со своими господами Эрих и Ульрих не пропадут. Может и сами службой в благородные выбьются — бывает же такое. А мастерскую есть кому оставить, Штефан и Матиас в меня в этом пошли, кузнечное дело любят, и способности к нему есть. Бог даст, Петер и Юрген вырастут не хуже. А у тебя и без близнецов забот с детьми хватает. К тому же и от старших внуки пойдут. Да и мы с тобой для этого дела пока не устарели, можем себе сделать ещё пару детишек.

— Тебе-то их легко делать, — ответила Гертруда, успокаиваясь. — Не ты их вынашиваешь, рожаешь, вскармливаешь. Хотя, — на её лице появилось мечтательное выражение, — ещё от одного ребёночка я бы не отказалась. А может и от двух.

Тут женщина с интересом посмотрела на мужа, который довольно крякнул, а близнецы переглянулись с понимающими улыбками. Похоже, кого-то сегодня ждёт весьма бурная ночь. Аж завидно становится. Нет, надо что-то решать с женским вопросом! Может, личную маркитантку завести в походе? Ну чисто для сброса напряжения. Хотя делиться женщиной с кем-то не хотелось, но тогда это уже будет… хм, любовница. А я в глубине души надеялся, что меня ждёт в Клермоне Беатрис. Почему нет? Если медальон подарила, значит, испытывает ко мне чувства.

После того как мир в семье был восстановлен, все с энтузиазмом взялись за сборы близнецов на службу. Карл расщедрился на пару недурных кольчужек с нагрудниками, шлемами, набедренниками, наплечниками, поножами и наручами. Покойный барон явно не собирался экономить на экипировке своей дружины. Ещё два комплекта он презентовал нам с Роландом, заявив, что господам невместно быть снаряжёнными хуже слуг. Меч от бати Беатрис, пожалуй, всё же покруче будет, ну да запас карман не тянет.

Кстати, о карманах… Потайной есть, там хранятся наши с Роландом золотые, а пришить снаружи всё никак руки не доходят. Надо будет заняться на досуге, поискать какую-нибудь швею, а то самому заниматься этим как-то невместно.

Средние сыновья поднесли походный кузнечный набор своего изготовления, включавший и маленький переносной горн с такой же наковальней: вещи весьма нужные в походе, ведь после боя обычно приходится чинить доспехи. А ещё подарили всякие нужные в походе мелочи. Женская часть семьи приготовила одежду и разное по хозяйству, да ещё нагрузила нас разнообразными пирогами, несмотря на мои убеждения что в «Зелёном Рыцаре» и без того неплохо кормят. Гертруда убеждённо заявила, что трактирной стряпне не сравниться с домашней едой.

В общем, солнце уже клонилось к закату, когда мы вчетвером, в сопровождении Карла и двух его средних сыновей, навьюченные, как ишаки, мешками, сумками и корзинами, выдвинулись к «Зелёному рыцарю». Занеся вещи в таверну, Карл и ребята попрощались с нами и ушли к себе. Тут только я обратил внимание на малолюдство в таверне — ни посетителей, ни слуг, ни вышибал. Только хозяин, его жена, дочери и девятилетний сын носили в корзинах какое-то барахло в подвальное помещение.

Увидев нас, Магда сразу кинулась к Роланду. Девушка выглядела встревоженно.