— Свои! Не стреляйте!

— Какие, лять, свои? — недоверчиво прозвучало сверху.

— Глеб, это я, Илья! — я снял с лица бесполезную маску на тот случай если придется доказывать сказанное рожей.

Раз уж тут объявился наставник, значит это операция обители и прятаться больше смысла нет. Если после устроенного шума кто-то и остался в живых, то не на пути храмовников. А перед ними как раз скрываться и не стоило.

— Илья? — ещё более недоверчиво крикнул монах и добавил: — А ну-ка, выходим по одному с поднятыми руками! Вот и проверим, ведьмы вы или мои адепты.

— А если вы сами ведьмы? — подхватил я его идею, хотя верил в такое с трудом.

Но чем черти не шутят, служительницы забытых богов способны на многие сюрпризы. Пусть меня одурманить было невозможно, но вероятность такого отвергать было нельзя. Нет хуже вещи для бойца, чем полная уверенность в чем-то.

— Хм, — задумался наставник. — И что делать будем?

— Скажи что-нибудь, что может знать только наш командир! — предложил Ростовский и подмигнул мне, тоже стягивая маску.

— Да вашу мать! — женский голос был наполнен яростью. — Тут нахрен всё рушится, а они беседы решили вести. К тому же меня ранили и это не прибавляет мне терпимости и хорошего настроения. Я спускаюсь! И если вы ведьмы, то давайте быстрее со мной разбирайтесь, пока нас всех не пришибло.

Сверху снова послышались торопливые шаги, за ними возня и властный приказ:

— Стоять!

— Ваша светлость? — я высунул удивленную рожу в пролет, поднимая голову наверх.

Такого придумать ни одна самая долбанутая ведьма не смогла бы. И, если личность девушки никак не укладывалась в моей голове, то ледяной тон её бати не вызывал никаких сомнений.

Там были Глеб, князь Воронецкий и его дочурка, княжна Мари. Более безумную команду и представить было сложно.

За моей башкой высунулись и остальные, наплевав на прикрытие и вероятность обмана. Сверху появились удивленные лица этой троицы, тоже снявшие маски. Так мы несколько секунд и смотрели друг на друга, пока у княжны не сузились глаза:

— Так это ты в меня стрелял?

— Это был я, княжна, — заулыбался Саня. — Приношу свои извинения. Готов загладить свою вину в любом удобном для вас виде.

Мысленно пожелав им снять номер в отеле, я плюнул и отправился наверх. И, пока до Мари доходила двусмысленность извинений, вежливо поинтересовался у наставника:

— Ну и какого хрена вы то тут делаете?

Форма на них была не из запасов обители, да и опознавательных знаков не было. К тому же и прикрытия, кроме этих троих на лестнице больше никого не было. Значит, тоже не самая официальная операция.

Не говоря уж о любимом отвлекающем маневре Глеба — всё подорвать к праматерям.

— Отличный вопрос! — монах скалился во все тридцать два белоснежных зуба. — Собственно к вам аналогичный. Доложить, адепты! Что тут происходит?

Попытка напомнить о старшинстве была неплохой, уверенной и напористой. Но после всего случившегося меня уже было таким не пронять. Только Семён подобрался на командирский окрик и задумался над ответом.

Ростовский тут же кинулся помогать с перевязкой Мари, а Герман грустно смотрел вниз, где глухо обрушалась его последняя надежда на спасение, погребая ведьму со всеми её тайнами.

Я пихнул локтем в бок Строганова, чтобы не вздумал докладывать и улыбнулся:

— Давайте отчетность отложим до приема у настоятеля.

Монах скривился, на равнодушном лице светлейшего князя промелькнула усмешка, а девушка невоспитанно хрюкнула, давясь смехом вперемешку со стоном боли от суеты инквизитора над своей раной.

— Ладно, уел, — признался наставник и замахал рукой: — Выбирайтесь, нам нужно проверить ещё кое-что внизу.

— Нечего там уже проверять, — помрачнел я. — Если вы искали лабораторию, то её больше нет. Как и божественной пыли с исходным сырьем.

Глеб с Воронецким переглянулись и я немного пожалел о своих словах. Лучше бы помалкивал о том, что узнал. Но открытие меня шокировало, как и догадки о Фросе, не считая остальных детей. Слишком это было для меня. О таком не смолчать.

— Ясно, — голос монаха похолодел. — Потом поговорим тогда, уходим, сейчас…

Я понял, что он хотел сказать «рванет», потому что рвануло. Посыпалось, застонал металл, железобетонная конструкция пошла трещинами и мы все без отдельной команды помчались по рассыпающимися под ногами ступеням.

Глеб бежал впереди, и я зацепился взглядом за его спину, уже не разглядывая куда мы бежим. Та шахта, по которой мы спускались сюда, была далеко, а значит и правда был другой вход. Ну или его быстро проделали, судя по взрывам и дрожи земли.

Но это оказалась шахта, почти такая же, но чуть теснее и запущеннее. В ней всё ещё болтались толстые тросы лифта, ободранные словно зверями. Может так и было, но рассматривать причину повреждений мне не удалось. Так быстро по вбитым в стену скобам я в жизни не забирался. Но рекорд поставили все, не отставая от карабкающегося наставника.