— Тааак, — Егор усаживает обратно, поворачивается ко мне всем корпусом и спрашивает, — Если ты не танцуешь, какого черта я таскался с тобой, из — за тебя, в школу танцев два с половиной года? — спрашивает так серьезно, будто вопрос очень важен. У меня по ощущениям краснеют уши.

— Она танцевала? — удивление в глазах Юли надо видеть. Егор кивает, я опускаю глаза на скатерть и рассматриваю узор, — И ты не сказала? То есть мы всё это время просто так надо мной одной ржали?

— Ну так Ия же не русскими народными занималась, наверно, — по-доброму над Юлей подшучивает брат.

— На бальные мы ходили. От звонка до звонка. Пока Ие не надоело. Один из счастливейших дней в моей жизни был. На рукопашке приходилось в разы активнее остальных тренироваться. А то такое комбо… шутников было многовато, поначалу, — Егор снова тянет меня за руку, теперь настойчивее, — Пошли, кому говорю. Месть подается холодной, — вариантов отказать не остается, человек пятнадцать лет ждал, чтоб отомстить.

К чести Егора в центр танцпола он меня не тащит, даже наоборот. То что я напряжена, он чувствует с первых секунд, не могу отпустить мысли. Не помню, чтоб с кем — то кроме него это делала. Одно из тех дел, что можно делать только с ним, танцевать, до утра болтать по телефону, ночью лазить по заброшкам, нырять ночью с моста. Можно было делать только с ним. Сама я трусиха.

— Если страшно, закрой глаза и просто чувствуй, — произносит тихо рядом с моим виском, — Я рядом, — и я закрываю. Не потому что страшно, а потому что больно. На глаза наворачиваются слезы, уши закладывает.

Не вижу, но чувствую каждое его движение. Мгновенно подстраиваюсь. Танец описывать безнадежно. Тело помнит движения, сознание уносится, и я вместе с ним, куда — то в забытое прошло. На пару минут позволяю себе. Наш мир — один на двоих. Эйфория рассеивается, как только сменяется музыка, вместе с тем приходит осознание, всё ушло безвозвратно. У нас было так же, в один момент нас не стало.

Не могу сдержаться, из под ресниц вытекает слеза. Всего — то поднять руку и смахнуть, но я не могу. Не знаю, что делать, от переполняющих эмоций в голове калейдоскоп, просто яркие вспышки. Их так много. Чувствую прикосновение пальцев к своей щеке.

Открываю глаза. Егор стоит очень близко, закусив щеку, рассматривает мое лицо. Да, мой некогда самый родной, я знаю, что ты чувствуешь. От осознания этого становится только больнее. Как — то надо вздохнуть.

— Ты прекрасно справилась. Тело помнит, — произносит не громко. Навряд ли нас, точнее меня, кто — то видит, Егор закрывает полностью, с другой стороны стена. Прислоняю голову к его плечу. Нужно пара секунд, дух перевести.

— Не только тело помнит, Егор.

— Хочу, чтоб как раньше, легко было общаться друг с другом, Ий, — произносит Егор с теплотой, — Пока была далеко, попроще. А сейчас с головой, — нахожу ладонь Егора на своей талии и сжимаю, надо идти к остальным.

Приближаясь к столу, издалека замечаю, что людей вокруг собралось немерено. Все о чем — то оживленно болтают, или спорят даже, весело шумно.

— Ия Игоревна, нам тут птичка одна прекрасная донесла, — Мотов бросает взгляд на Юлю, которая тут же краснеет, смотрит на меня умоляюще и в таком же жесте складывает ладони. Улыбаюсь ей. Прощаю, конечно, болтушка, — Вы любите спорт.

— На последнем корпоративе последнем выяснилось, она столько всего знает. Мы в шоке были, ведущий от нее отлипнуть не мог весь вечер, — с энтузиазмом тараторит Юлек.

— Кто бы сомневался, — усмехаясь, произносит Егор, качая головой. Я стараюсь не рассмеяться, прикусывая верхнюю губу. Смотрю на Мотова вопрошающе. Продолжайте, всем присутствующим интересно.

— Хороший вкус у ведущего, — посмеивается он, — У нас вопрос назрел. Что вы скажите, кто у нас в этом году в Премьер лиге чемпионство возьмет?

— Le Spartak est un cfampion. Donc ella dira, — с умным видом произносит мой Егор. Непонятно откуда взялся. Ребенок сегодня точно в ударе. Столько сил в свое время было приложено, чтоб хоть алфавит французский выучить. Невозмутимо стоит справа от меня. Увидел, что я с кем — то танцую и пришел? — Здравствуйте, — обращается ко всем.

— Ты уверен, что сейчас стоило проявить знание французского? — спрашиваю с улыбкой.

— Плюс один повод гордиться мной, — произносит довольно. Тут же его обнимаю.

— Всегда горжусь.

Слишком много событий за пару минут. Не знаю, как реагировать. Все смотрят. Мотов немного растерялся. Гайворонский сидит, откинувшись на стуле, смотрит внимательно, о чем думает, могу только догадываться. Юля с родными с восхищением на Егора смотрят.

Обнимаю сына и прохожу к своему месту, Егор, тот, что старше помогает со стулом.

— Я соскучился, — произносит мой малыш тихо, обхватывает ладонь обеими руками, смущается, — Но уходить пока не хочу, — добавляет поспешно.