— Рада тебя увидеть… Ты изменился, но всё так же узнаваем, — спускаемся с Егором к пруду. Подальше от всех общаться спокойнее.

— Приходится следить за собой. Возраст, — Егор делает удрученной выражение лица, — Моргнуть не успеешь, пузо тут как тут. Кто ж меня тогда в мужья возьмет, — на лице почти искреннее переживание, в глазах же искрятся смешинки.

Понимаю к чему он ведет, но вопросов не задаю, не уверена, что хочу знать ответы. Разглядываю его, склонив голову набок немного. Удивительно, насколько быстро пролетело время. Когда только успели повзрослеть? По ощущениям сейчас снова семнадцать, и у нас еще все хорошо. С этой мыслью на глаза наворачиваются слезы. Прикусываю верхнюю губы изнутри.

— Мы развелись год назад. Саша уже взрослый. Только для Оксаны прошло…волнительно, — обрывает себя, будто еще что — то добавить хотел.

Киваю слегка.

— Так бывает. Главное чтоб ребенком не манипулировали. Хотя он уже взрослый для этого, да? Он с мамой остался?

Егор делает глубокий вдох, наблюдаю за тем, как поднимаются его плечи.

— Когда я свободен, то со мной. Купил квартиру неподалеку от них. Они так и не научились ладить, но отпускать его она не хочет, да и я не могу быть с ним постоянно. Сейчас он с моими в Эмиратах, — кто такие «его», я знаю без объяснений. Дома у Громовых я провела половину детства.

— Как родители?

— Знаешь, неплохо. Держатся бодро. Сашка их омолаживает. Особенно маму, совместный блог ведут, — посмеивается, — Чем бы не тешились. Они будут рады услышать о тебе.

Дыхание резко перехватывает, будто он сжал мою шею. Не вдохнуть, не выдохнуть. Отворачиваюсь к воду и стараюсь восстановить дыхание. В памяти всплывают последние слова, что слышала от Лидии Михайловны «Не порть жизнь Егору. Он тебя не простит, если из — за тебя его ребенок погибнет. Ия, поговори с ним». Да уж, представляю, как она будет мне рада, я ведь тогда так и не поговорила. Егор обхватывает ладонью мое предплечье, разворачивает к себе лицом. Голову не поднимаю, сколько должно пройти лет, чтоб полностью воспоминания отпустили, не закручивали воронкой поглубже…

— Посмотри на меня, — пальцами, едва касаясь, поднимает мой подбородок, — Если бы ты знала…, - я знаю Егор, тоже знаю, — На всю жизнь перед тобой виноват.

— Давно это было. Отболело, — не знаю, говорю правду или вру, но внутри все сжимается, — Больше десяти лет прошло. Ты б еще вспомнил, как с Федоровым меня в раздевалке закрыли в первом класса, — шутливо произношу. Последние силы выскребла, собралась. Голос, вроде, не дрожит.

— Ну, пиздец, — Егор делает шаг назад от меня, нервно проводит по волосам, — С детства я мудак.

У меня невольно закатываются глаза. Я же разрядить обстановку хотела. Становится грустно. Почему взрослая жизнь такая тяжелая. Раньше общаться было так просто, что не скажи, всё смешно. Легкость зашкаливала. А сейчас каждое слово контролируешь, а толку нет.

— Гор, это жизнь. Давай не будем, мы же обсуждали. Или общаться нормально, или никак. Еще раз таймаут на пять лет? — от моих слов Егора передергивает.

— Нет, будем нормально. Я что — то… не ожидал встретить тебя. Понесло.

Если бы мне в лет пятнадцать сказали, что с Егором может быть так трудно общаться, я б не поверила. Думала, самая счастливая. Много ли кому так везет, чтоб с первого раза взаимно? Самый родной, самый идеальный. Особенная связь. Просто приятно быть рядом, не говоря уж о большем. Чем дальше, тем связь становилась прочнее. На деле же — предел прочности оказался невысок. Егор, как мне кажется, на меня не смотрит, быстро вытираю уголки глаз. Взрослая женщина.

— Вот вы где! — голос Юли слышится из далека, но больно уж звонко. Несвойственно ей. Когда оборачиваюсь, причина становится мне ясна. Гости пожаловали. Что же за день такой. Так хорошо начинался, маленькие тепленькие ручки обнимали. Теперь же надо воспользоваться привычной маской отстраненности. Холодная вежливость. Именно из — за нее для большинства — человек я высокомерный. Объяснять каждому, что это мое спасение желания нет.

Мужчины приветствуют друг друга, пришедшие за одно и меня.

— Здравствуйте, — смотрю Гайворонскому в глаза. Определенно, когда кожей ощущаю присутствие Егора за спиной общаться с Макаром Викторовичем проще. Надо запомнить. Перевожу взгляд на третьего мужчину, имени которого не знаю.

— Ия Игоревна, рад снова вас видеть. Оказывается, мои гости, — Юрий Иванович, свёкор Юли, делает знак в сторону подошедших, тоже вас знают. Макар Викторович знает. Илья Вячеславович, — представляет, — Тоже изъявил желание познакомиться. Как тут откажешь. К тому же самому всегда приятно в вашем обществе лишнюю минуту провести, — улыбка в мой адрес чудесная, жаль не искренняя, — Егор Александрович, надеюсь, мы Вам не помешали.

У Гора на лице ярко красной краской написано, что мешают, поэтому наплевав на правила приличия, отвечаю вместо Егора, утверждаю естественно в обратном. Да, Егор, за прошедшие годы и я врать научилась.

— Ия Игоревна, Телия, очень приятно, — протягиваю в приветствии руку спутнику Гайворонского, он же так живо обхватывает мою ладонь своей… А потом, начинает поглаживать своим большим пальцем зону моего запястья. Мои брови ползут вверх, одна так точно.

— А мне — то как приятно, — в искренность его улыбки я почему — то верю, — Наслышан о том, что налоговики на юге прекрасны, но не ожидал, что настолько, — переводит взгляд от меня к Юле и обратно. У Гайворонского дергаются желваки, но он быстро берет себя под контроль.