С разочарованным вздохом и забавным взглядом ЭрДжей засовывает свой член обратно в штаны и застегивает молнию. Затем он достает свой телефон из кармана, чтобы прочитать уведомление.

— Кто-нибудь, о ком я должна беспокоиться? — спрашиваю я больше в шутку, на что он поднимает бровь.

— Ты хочешь, чтобы это было так?

Я пытаюсь мельком взглянуть на его экран, но он отдергивает его. Это была моя вина, что я начала эту игру.

— Ну, теперь я действительно хочу знать, что ты задумал.

— Правда?

— Ну, да.

— Я раскопал все, что смог найти на факультете.

— Серьезно? — я подумала, может быть, девушка из общежития или какая-нибудь Тinder девушка…

— Есть один чувак. Отец старшего общежития, мистер Суинни. Он чудаковатый мужчина средних лет, который носит тапочки и слишком громко смотрит телевизор.

— Звучит гнусно.

— В том-то и дело. Почему такой болезненно скучный мужик должен быть совершенно невидимым в Интернете? Не просто незаметным. Этот парень — призрак.

— Странно.

— Это чертовски подозрительно, — говорит он.

Я знаю многих преподавателей и сотрудников Сандовера, но я никогда не встречался с мистером Суинни. Я тоже не уверена, что когда-либо слышала, чтобы папа упоминал его.

— А что, если он здесь под вымышленным именем и за ним охотится мафия? — предлагаю я в качестве объяснения.

— Или, — отвечает ЭрДжей, — Он убил свою жену и детей в Техасе и скрывается здесь под плохими костюмами и толстыми очками.

— Он был в полигамном религиозном культе в чилийских горах, пока ему не понадобилось очень долго отливать, а выйдя из ванной, он понял, что пропустил фруктовый пунш.

Мы пошли по касательной, придумывая более сложные и коварные заговоры, которые могли привести неуловимого мистера Свинни в наш маленький тихий кампус. ЭрДжей обладает неутолимым любопытством, которое я нахожу довольно милым. Как только его подозрения начинают щекотать, он не может их отпустить.

Затем мне приходит в голову другая мысль.

— Когда ты говоришь «копать».

Он пожимает плечами, как будто это совершенно нормальная вещь.

— Если у кого-то есть хоть какие-то социальные сети, я могу его найти. Не так уж сложно взломать учетные записи человека.

Это заставляет меня задуматься. В голове начинает крутиться каждая сомнительная фотография или неловкий аргумент, которые я когда-либо публиковала. В последнее время я не так много пишу, но я и не совсем невидимка. И да, я знаю, что интернет вечен, но я обычно исхожу из того, что никому нет дела до меня настолько, чтобы копать посты в Instagram из средней школы.

— Как социальные аккаунты? — спрашиваю я.

— Конечно, — он говорит это так буднично, не обращая внимания на тревожные сигналы, раздающиеся в моем мозгу. — Что угодно. Если бы я захотел посмотреть чей-то Snapchat или подглядеть за заказами на Amazon…

— Кто-то вроде меня?

Я наблюдаю, как у него перехватывает дыхание. Вижу, как он сглатывает, чтобы выиграть время, пока его мозг пытается сформулировать ответ, который не ударит его коленом в промежность.

— Твое отсутствие ответа вызывает беспокойство, — говорю я ему, моя настороженность быстро нарастает.

ЭрДжей на секунду облизывает губы, затем быстро выдыхает.

— Все не так. Если ты помнишь, ты не была такой уж откровенной, когда мы встретились в первый раз.

— Так ты меня взломал? — рычу я. Желание ударить его и нанести свежий слой краски на этот синяк под глазом почти непреодолимо. — Это какое-то мрачное дерьмо, ЭрДжей.

— Послушай, — он делает шаг ко мне, но мой взгляд останавливает его. — Я не читал твои сообщения или что-то в этом роде. Я просто хотел узнать тебя получше.

— Ты не можешь говорить так, будто то, что ты сделал, не было чертовски жутким.

И я не знаю, что делать с тем фактом, что он считал это законным способом познакомиться с кем-то. За моей спиной. Пока я спала. Выглядывая в темноте.

Прилив гнева бурлит в моем животе.

— Ты солгал мне.

Затем еще один кусочек этой подлой головоломки встает на место.

— Боже мой. Так вот почему ты знал, что мне нравится Sleater-Kinney! Потому что ты узнал это из моих социальных сетей, — я делаю шаг ближе, тычу пальцем ему в грудь и едва сдерживаю порыв пихнуть его в задницу. — Ты позволил мне говорить о моей маме.

— Это правда, — поспешно говорит он, поднимая руки вверх в знак капитуляции. — Но клянусь, я понятия не имел, что эта музыка значит для тебя. Я бы не…

— Что? Использовал мою покойную мать, чтобы добиться свидания? Но ты полностью предал мою личную жизнь и мое доверие.