Беспокойство заполнило её взгляд.

– Что ты хотела мне сказать?

Она смотрит прямо в глаза и говорит надломлено:

– Я потеряла всё, что у меня было. У меня ничего нет. Совсем ничего.

Голос на последнем слове дрогнул. Она сглатывает, но сдерживается, чтобы снова не зарыдать, хотя глаза уже повлажнели и вот-вот слёзы сорвутся с ресниц.

Она снова закусывает нижнюю губу, и я вижу, как на её лице вновь появляется нерешительность. Но Яна берёт себя в руки и продолжает:

– Мне некуда идти. Меня никто не ждёт. У меня нет ни дома, ни семьи, ни друзей. Единственный человек, которому я верила… предал… Он забрал мои накопления, я хотела учиться не в ПТУ, а в университете… А он… Он хотел продать меня… кому-то богатому… А мы ведь вместе росли в детдоме…

По её щеке скатилась слеза. Тонкие пальчики сжались в кулаки.

– Он сказал… Сказал, что берёг меня для своего будущего. Сказал, что на самом деле я ему никогда не нужна была. Что я – безродная, а он найдёт себе королеву. Он собрался продать мою девственность и сделать из меня шлюху… Нашёл покупателя… Я сбежала…

Убрал руку от её лица и сжал в кулак.

Яна вздрогнула, увидев, как на моём лице отразились гнев и ярость.

– Его имя? – не своим голосом потребовал я.

Яну испугала такая перемена во мне, и она тут же ответила:

– Роман Геннадьевич Ржавый. Но все в детдоме зовут его Ромка Ржавый.

Взял телефон и набрал своего друга и помощника.

– Швед, привет, – ответил Данте. – Ты уже был у Кеныча?

Про себя выругался. Я уже и забыл про свои дела.

– Клуб закрыт, – ответил сухо. – Займусь Кенычем чуть позже. Данте, у меня срочное задание для парней.

– Говори, – не задавая вопросов тут же произнёс друг.

– Роман Геннадьевич Ржавый или Ромка Ржавый. Детдомовец.

Взглянул на Яну и спросил:

– Адрес есть?

Мелкая закивала и, глядя на меня расширенными то ли от удивления, то ли от ужаса глазами, назвала адрес.

Передал адрес Данте и сказал:

– Приведи его ко мне. Живого. Желательно целого.

– Если окажет сопротивление? – хмыкнул Данте.

Посмотрел на перепуганную мелочь, и криво усмехнувшись, произнёс:

– Сильно пусть его не портят.

– Лады. Я перезвоню, – ответил Данте и отключился.

– Что… Что вы задумали? – выдохнула она едва слышно.

– А на что это было похоже? – ответил вопросом на вопрос.

Не раздумывая, она поинтересовалась:

– Вы собираетесь убить Ржавого?

– Убить? – хмыкнул я, внимательно глядя на малышку. – А ты бы этого хотела?

Она нервно сглотнула, коснулась горла, потом облизнула губы и выдавила из себя:

– Я бы хотела… Чтобы ему было больно. И чтобы он понял… что я не шлюха…

Кивнул и решил пока попридержать в узде свои эмоции насчёт этого чмушника Ржавого и того, что он собирался сделать с этой милой девочкой.

«Значит, девственница», – напомнил внутренний голос.

От этой мысли член пришёл в боевую готовность.

В этот момент пришёл официант, поставил бумажные пакеты с едой на стол и, кивнув мне, сказал:

– Мы записали на ваш счёт, Олег Викторович.

– Отлично, – кивнул в ответ и оставил на столе чаевые. – Идём, Яна, договорим в машине.

Я помог ей подняться, надел на неё тонкую куртку. Руки задержал на её плечах чуть дольше нужного, отметила про себя её худобу.

Откармливать и откармливать. И надо бы показать её доктору. Может, витамины, какие ей понадобятся.

Мы подходим к машине, и я открываю пассажирскую дверь для неё.

– Куда вы меня повезёте? – спрашивает она, и я слышу нотки страха.

– Сейчас договорим и решим этот вопрос. Садись, Яна.

ЯНА

Я смотрю на Шведа. Задаюсь вопросом, что со мной теперь будет? Что будет с Ржавым? Неужели Швед, правда, что-то сделает этой сволочи? Если всё так, то почему? Зачем ему возиться со мной и моими проблемами?

Может, потом он пожелает получить отдачу за свою услугу?

Я не верю, что он вот такой хороший. Этот мужчина опасен.

Наверное, я должна бежать от него, должна плакать от страха за своё будущее, потому что мне некуда бежать. Да и слёз больше нет. Я устала бояться, беспокоиться и думать, что может быть всё ещё хуже.

Но при этом, с этим мужчиной мне комфортно и спокойно.

Да, именно спокойно. С ним я чувствую себя в безопасности.

Мы сели в машину, и Швед сказал, включив обогрев: