– К… кто вы? – сорвался шелест с его разбитых губ.

Я усмехнулся и посмотрел на своих парней.

– Ребята, оставьте нас для приватной беседы.

Парни понятливо оскалились и ушли.

Остались я, Данте и наш гость – Ржавый.

Данте достал из холодильника банку холодного пива, развалился на диване и открыл крышку. Шипящий звук напитка наполнил помещение.

Я обошёл Ржавого по кругу, остановился снова напротив и задал вопрос:

– Ты сделал очень дурной поступок. Обидел одну девушку. По твоей вине она оказалась на грани жизни и смерти. Как считаешь, какое наказание ты заслужил?

Он вскидывает голову и широко раскрытыми глазами смотрит на меня в недоумении.

– Я… я… я никого не обижал. Клянусь вам, – прохрипел он, трясясь как заяц. Какой же он жалкий тип.

– Яна Майская, – произнёс я резко. – Это имя тебе знакомо, верно?

– Янка? – выдохнул он. В его глазах просветлело, и он вдруг успокоился. Хмыкнул. – Яна – моя девка. Она мне задолжала. А вы… вы знаете, что по долгам всегда нужно платить. Она у вас?

– Твоя девка? – прорычал я и сжал руки в кулаки.

– Да. Янка – шлюшка, я её представи…

С меня достаточно словесного поноса.

Схватил Ржавого за горло и высоко над полом поднял на одной руке. Он задёргал ногами и захрипел. Руки у него связаны, помочь себе не может.

Ржавый начинает задыхаться.

Из-за пояса вытаскиваю пистолет и прижимаю к его лбу. Перед глазами красная пелена. Гнев кипит в венах, и я хочу убить ублюдка.

– Олег? Ты решил забрызгать его мозгами наш новый пол? – отрезвил меня Данте.

Бросил Ржавого, и он начал жадно хватать ртом воздух.

Сел перед ним на корточки.

– Ты знаешь, кто я? – спрашиваю угрожающе спокойно.

Ржавый качает головой.

Данте ржёт и говорит за меня:

– Перед тобой сам Швед. Не тому дяде ты дорогу перешёл, Ржавый.

Услышав моё имя, Ромка Ржавый испуганно распахивает глаза и открывает в изумлении рот. Я вижу его кривые нижние зубы, по которым давно плачет ортодонт.

– Вижу, моё имя тебе знакомо, – сказал я тихо. – Тогда ты должен очень хорошо подумать и рассказать мне в самых мельчайших подробностях, что ты собирался сделать с Яной. Кому продать её. За какие деньги. Когда и где должна была состояться стрелка.

Ржавый трясётся, обливается холодным потом, но молчит. Сука.

– Знаешь, а ведь Яна просила, чтобы тебе было больно, – произнёс я с улыбкой.

Не мешкая, направил пистолет на ногу Ржавого и прострелил ему колено.

Парень взвыл не своим голосом. Заметался по полу и заскулил от боли.

Дёрнул Ржавого на себя и приставил горячее дуло к его паху.

Он издаёт жалобный крик, и я сильнее прижимаю пистолет.

– Я тебя слушаю, – говорю спокойно.

И Ржавый говорит.

Я узнал всё что нужно.

Продать Яну эта ублюдочная тварь собиралась цыганам. Группировке, что отправляет девушек за границу и те исчезают навсегда.

Но для начала он хотел заработать на её девственности, отдав малышку для развлечения за два миллиона одному чмырю, имя которого я тоже запомнил.

Убрал пистолет и кивнул Данте.

– Скажи пацанам, пусть позаботятся об этом теле.

Данте, выслушав исповедальную речь Ржавого, глядел на него очень и очень нехорошим взглядом.

Данте отсидел в тюрьме шесть лет. И он расскажет ублюдку в подробностях, что делают на зоне с такими как Ржавый. И даже продемонстрирует.

– Всё сделаем, – ухмыляется Данте.

Я оправляю куртку и покидаю свой офис.

Стараюсь, чтобы мысли о том, что могло случиться с Яной, не встреть она меня, не лишили меня здравого смысла.

Девочка будет под моей защитой.

И никакая гнида не прикоснётся к ней.

Похоже, нужно позаботиться об этом прямо сейчас.

Кеныч и до завтра подождёт.

Сажусь в машину и возвращаюсь к мелкой.

ЯНА

Прошла целая вечность, как Швед ушёл.

После его ухода долго обследовала квартиру, рассматривала детали, поражалась современной и непонятной мне технике.

Потом залезла в пакеты из ресторана и съела небольшой кусок ароматного хлеба.

Затем прошла в спальню на втором этаже. Нашла постельное бельё. Новое, чистое, выстиранное и выглаженное. Застелила кровать, наслаждаясь запахом свежести и чистоты. Божественно.