Шрифт:
Я считал и называл его отцом.
Он считал и называл меня сыном.
Моргнул, прогоняя нахлынувшие воспоминания. В этой дрожащей, плачущей и сдавшейся девчонке я увидел себя – пацана, который когда-то тоже попал в безнадёжную ситуацию и уже сдался.
– Не дёргайся, поняла? – проговорил охрипшим от навалившихся воспоминаний голосом.
Она закивала, глядя на меня затравленно и с неверием.
Да, я тоже, такому как я, не поверил бы.
Разжал пальцы, сделал шаг назад и спросил:
– Кто тебя подослал?
Девчонка расширила и без того свои большие глаза и замотала головой.
– Я не… Меня никто… не подсылал… – прошептала она. – Я просто… Я хотела найти… деньги…
Рукавом куртки утёрла нос, шмыгнула им и, опустив взгляд, бессвязно, сквозь всхлипы заговорила:
– Я давно не ела… И хотела… В горячий… душ… Новое… бельё… И чтобы не голодать… больше… никогда…
И снова я вижу и отчётливо понимаю – не лжёт. Правду говорит.
Она вскинула голову, но тут же зажмурила глаза, явно не желая смотреть на меня от чувства стыда.
– Садись в машину, – бросил сухо, хотя внутри зашевелилось позабытое странное чувство. Сочувствие? Жалость? Или быть может, просто кто-то сверху решил напомнить, что долги рано или поздно нужно возвращать?
Макар спас меня. Пришло время и мне спасти кого-то.
Почему-то эта мысль взбесила.
Проблем выше крыши, теперь ещё девчонка на хвосте. Но не бросать же её? Вижу, что загнана в угол и вряд ли у неё всё закончится хорошо. Или от голода сдохнет, судя по её худобе, не ела давно. Или попадёт в притон. Или бросится под поезд.
Убрал пистолет в карман куртки и посмотрел на девчонку.
Она не сдвинулась с места. Но хоть реветь прекратила.
– Что застыла? Садись, сказал, – повторил раздражённо.
Она с силой сжала пальцы на лямках своего дохлого рюкзака и зашептала, заикаясь, пробуждая во мне ярость:
– Зза… зачем? Вы хотите у… у-у… уб-бить м-меня? Или… изз… знасиловать?
Убить? Изнасиловать? О чём она думает?!
Я взглянул на неё, надеясь, что это была несмешная шутка, но, увы, девчонка говорила серьёзно.
– Я не собираюсь тебя убивать. И женщин я никогда не насилую, – ответил охрипшим от злости голосом. Вздохнул и добавил мягче: – Садись. Я не причиню тебе вреда. Обещаю.
Но в её глазах неугасающий страх. И мне не по себе от этого. Она боится меня. Боится, что обману. Похоже, жизнь её уже успела хорошенько потрепать.
Протянул руку ладонью вверх. И смотрю в глаза, не разрывая контакта.
Её полные сильно потрескавшиеся губы немного раскрываются, словно она желает сказать «нет», но видимо, быстро передумывает – смыкает губы и очень медленно протягивает свою ладошку и кладёт в мою ладонь.
Она очень маленькая и в моей огромной руке смотрится невероятно хрупкой – сожми и сломается.
Осторожно взял её ладонь и потянул к пассажирской двери.
Усадил её в кресло, вложил в руки сумку, которую она намеревалась украсть. Лицо девчонки при этом стало очень удивлённым и при этом красным. Стыдно стало.
Я хмыкнул, но ничего не сказал.
Затем пристегнул её ремнём безопасности и захлопнул дверь.
Занял место водителя, завёл машину и резво развернувшись, поехал прочь.
– Ты сказала, что давно не ела, – проговорил я, и это не вопрос.
– Угу, – издала она тихий звук.
Посмотрел на девчонку и едва не выехал на красный, когда она вдруг стянула с головы чёрную шапку, под которой скрывался каскад белокурых волос – волнистые, светлые, длиной ниже лопаток, и я вдруг явственно представил, как намотал бы эти локоны на кулак, запрокинул ей голову и горячими поцелуями прошёлся бы по нежной тонкой шее.
Резко дал по тормозам, и она дёрнулась, по инерции выставила руку вперёд, другой рукой сильнее к себе прижала мою сумку.
Волосы упали ей на глаза, и она тряхнула головой, отбрасывая их с лица.
Я сжал челюсть.
Херовая реакция. И с какого перепуга я реагирую на неё, как долбанный задрот?
Глава 3
ЯНА
Слова, что он меня не убьёт и не изнасилует – не успокоили.
Я просто не верю.
Но и бежать не могу. Я ужасно дико устала. Нет сил сопротивляться.
Он чуть ли не сам усадил меня в свою тачку, вручил сумку, которую мне не удалось украсть, пристегнул ремень безопасности и запер дверь.