А когда следом вошли и две служанки-близняшки, то чуть не заплакал сам Мичи.

— Это помощницы для твоей матери, а не для тебя, — усмехнулся я, ткнув его локтем в бок.

— Мне порой тоже требуется женская помощь, — ухмыльнулся Мичи. — Особенно по утрам.

Дом Хегевары завалили всяким добром, но верхолёт обещали прислать только послезавтра.

Вечером, во время ужина, когда за столом собралась вся семья — мать и её семеро детей — мне опять пришлось увидеть, как плачет госпожа Хегевара. Она раскладывала еду по тарелкам, а по её щекам текли слёзы, но все делали вид, что не замечают этого.

— Спасибо, Оками-кин, — поблагодарила она меня, встав и поклонившись.

Потом то же самое сделали и её дети, в том числе, и Мичи.

— Ваши дети спасли меня от Жрецов, госпожа Хегевара, — ответил я. — И это малое, чем я могу вас отблагодарить.

Весь вечер за столом дети не сводили с меня глаз, особенно Шаман Ю, восьмилетний пацан-Жрец, и Юмико, девчонка с двумя бубликами волос на затылке. Они жевали рис и тушёное мясо, салаты, конфеты и пироги, а сами продолжали пялиться.

— А ты теперь всех чароитов убьёшь, да? — не выдержала Юмико.

— Не отвлекай господина Оками, дорогая, — нахмурилась госпожа Хегевара.

— Меня зовут Кирилл, — напомнил я. — Прошу вас, не нужно официального тона. Я такой же простой человек, как и вы.

Я сунул конфету в рот и смачно зажевал.

После этого напряжение за столом схлынуло, дети расслабились и принялись поглощать конфеты, уже не стесняясь.

Когда ужин закончился, Мичи отвёл меня в свою комнату. Служанки уже застелили вторую кровать, перенесли и уложили в шкаф мои вещи, а теперь ждали от меня указаний.

Я спровадил их на кухню, чтобы они помогли госпоже Хегевара, а когда они ушли, Мичи спросил с широченной улыбкой:

— А они теперь тебе подчиняются, да? Может, поделишься хотя бы одной? Ну а что? Одна — тебе, другая — мне. Потом можно поменяться. Справедливо.

Я усмехнулся.

— А как же твоя Улья Паули, которая на портрете? Та рыженькая с шикарными формами? Или ты уже про неё забыл?

Мичи изобразил оскорблённое лицо.

— Я никогда не забываю про Улью. Она богиня. Но мой голос разума говорит мне, что по пути к своей единственной богине встречаются ещё и другие богини, которые не единственные. Так что давай, делись. А то что ты с ними двумя сразу делать будешь? Хотя… — он задумался и чуть покраснел.

Моё воображение тоже не осталось в стороне и само нарисовало все, что нужно.

Я прокашлялся.

Это, конечно, заманчиво, даже очень. Сразу две, да ещё такие красивые и старательные.

Только меня никак не покидала мысль, что эти служанки — тоже люди. И если бы не промытая память и не подавленная воля, они бы имели своё мнение. Не хотел бы я оказаться на их месте и безропотно выполнять чужие хотелки.

Сейчас это были просто куклы. Пользоваться ими — как жрать бумагу. Вроде жуёшь, а вкуса никакого. Тем более эту бумагу уже жуют все кому не лень.

К тому же, мысли всё время возвращались к больной матери. Лучше потратить время на тренировки, всё остальное я ещё успею. И расслабиться — тоже.

А вот Мичи к такому положению вещей уже давно привык и совестью, как я, не мучился.

Чтобы не говорить о служанках, я повернул разговор совсем в другую сторону, и Мичи наконец рассказал мне о том, что случилось с Горо Исимой и братьями Цути.

— Всё, перец. Они уже загорают в «Железном Бутоне». Все трое. Их третий день допрашивают по краже с полей запасов риса. На самом деле их украл главный по полям, но он никогда в этом не признается, потому что за кражу в Янамаре можно получить намного больше тюремных лет, чем за убийство. К тому же, род Исима теперь не особо имеет вес. После того, как Маямото отказался с ними родниться, у них вообще мало шансов восстановить репутацию.

Он был уверен, что не увидит Горо ещё лет десять.

Перед сном Мичи снова затребовал от меня поделиться одной из служанок.

— Давай так, — ответил я. — Если они сами тебе скажут, что согласны, то пожалуйста. Забирай хоть двоих.

— Так ты прикажи им, чтобы они согласились. Делов-то.

— А ты помнишь, кем они были раньше? До того, как Жрецы их обработали?

Мичи вдруг помрачнел.

— Мэй и Сора их зовут, две гордячки-красотки. У них отец зажиточный был, но после указа о варварах вообще пропал. Никто не знает, куда он делся, как и их мать. Остались только сёстры, и наш ушлый староста девок сразу к рукам прибрал. Жалко их вообще-то. Наш староста — не лучшая доля. Он их каждому гостю предлагает. Уж лучше пусть у тебя побудут, хотя бы временно. Поживут по-человечески.

Больше о служанках в тот вечер Мичи не упоминал.

Назавтра мы вместе отправились в школу.

Шли уже не по той извилистой тропе, а по вполне нормальной дороге, выложенной из камня. По пути, кроме других учеников, нам встретилась и Мидори.

— Привет, мальчики.

Она втиснулась между мной и Мичи и зашагала рядом, будто тут и была.

— А как же строгие традиции? — спросил я, хотя был совсем не против компании любительницы бомбочек.

— В школе можно, — отмахнулась Мидори. — Тут мы все ученики, а вот в деревне, на виду у соседей — совсем другое дело. Там нельзя.