Ночью деревня будто вымерла, лишь кричали птицы в ближайшей роще, и порой лицо охлаждали порывы ветра с гор. Пару раз я задремал, но как только голова начинала клониться к груди, я сразу открывал глаза. Когда светит пожизненное рабство, как-то не особо спится.

Рядом на крышке короба стояла лампада.

В ней тихо трещала батарейка под стеклянным плафоном, украшенным письменами. Те мерцали, набирая силу от батарейки и заставляя лампу источать и накапливать свет.

Я внимательно изучил эти письмена.

На лампе имелось всего три знака, и отдалённо они походили на руны, которые я когда-то использовал, но всё же имели более сложное начертание, и чтобы запомнить его, я решил записать их в свой атлас.

Он всё равно был пуст.

Придвинув лампу ближе и достав из-за пояса свой блокнот, я открыл его на середине — там, где вместо ячеек имелся разлинованный в клетку разворот, не имеющий магической силы. Затем отщёлкнул маленький зажим. Под ним хранился набор карандашей и линейка.

Я старательно перерисовал три знака с лампы на лист атласа и заучил начертания. Возможно, в сочетании знаки давали эффект свечения. Один был похож на солнце, второй — на ключ, а третий — на… хм… глаз, наверное.

Так я их и запомнил: «солнце», «ключ» и «глаз».

Перед рассветом я допил чай из термоса и доел рогалики, ну а когда рассвело, дверь лачуги наконец распахнулась.

На крыльцо вышел Галей.

Мятый и злой, как дьявол.

За горлышки он держал три пустых бутылки. Вместе с ними он прошёл за калитку, зыркнул на меня с раздражением, затем поставил бутылки рядом с мусорным коробом и буркнул:

— Закинь в короб, раз уж всё равно здесь торчишь.

Я слез с крышки и сощурился, разглядывая учителя, затем чуть склонил голову в приветственном кивке.

— Я к вам не уборщиком пришёл стать, а учеником, Галей-кин.

От его тяжёлого взгляда по спине пробежали неприятные мурашки. Пока ни разговаривать, ни выслушивать меня он не собирался, поэтому я не стал наседать.

Всё равно дожму.

Не сейчас, но дожму — я ощущал это каким-то шестым чувством.

— Надеюсь, когда я приду с работы, твоей бледной рожи тут не будет, кей-кай, — бросил мне Галей и грузно зашагал вдоль по улице.

Он даже не удосужился закрыть дверь в свою лачугу и калитку во двор — они так и остались распахнутыми.

Я прождал Галея до вечера.

Опять ко мне подходили люди, теперь уже вдвое больше народу, чем вчера. Я стал тут чем-то вроде живой достопримечательности.

Торговцы приносили мне одежду, фрукты, воду и сок. Приходила и тётушка Дзи, на этот раз она приготовила для меня моллюсков. На вид зрелище тошнотворное, будто сварили переросших улиток, но на вкус — пальчики оближешь.

— Сделаю вам прохладной воды, Оками-кин, — с этими словами женщина поставила на поднос стакан.

На стекле я заметил только один соляной знак — треугольник. Женщина провела над стаканом пальцем, повторяя фигуру символа, а затем будто сгребла воздух и вложила его в посудину.

На моих глазах стенки стакана обросли слоем льда.

— Удачи вам в вашем благородном деле, Оками-кин, — сказала напоследок тётушка Дзи.

Она попрощалась и пообещала прийти завтра, если понадобится. А я еле дождался, когда она уйдёт, чтобы быстро записать в атлас то, что увидел.

Магические жесты по созданию льда.

Так я впервые в этом мире задействовал ячейку-слот для запечатывания способностей. Только на этот раз использовал не привычные руны, а соляной знак. Пока только один — символ «треугольник».

Пока я рисовал, даже не заметил, что мимо меня всё чаще стали сновать девушки, нарядившиеся в цветастые кимоно — кажется, все молоденькие и незамужние уже побывали на этой улице.

Надо же. А Мидори оказалась права.

Девушки, конечно, ко мне не подходили, соблюдая те самые строгие традиции, но с любопытством меня разглядывали, шептались и загадочно улыбались.

Вечером домой явился Галей.

Как всегда, злой и уже пьяный.

Он взглянул на те бутылки, что оставил у короба ещё утром, и поморщился.

— Так и не убрал, значит.

Ну а я повторил то, что сказал ему утром:

— Я к вам не уборщиком пришёл стать, а учеником, Галей-кин.

Тот хмыкнул, вошёл во двор, хлопнул калиткой, а затем скрылся в лачуге, так же смачно хлопнув дверью с прорубленной дырой.

И снова продолжилось моё ожидание. Чтобы просто так не тратить время, я опять занялся изучением магических знаков с различных предметов, которых у меня теперь стало больше.

Сначала исследовал два знака с термоса (вчера их не заметил, потому что они не светились и были начертаны на дне). Итак, знаки, сохраняющие тепло и подогревающие, получили от меня названия «облако» и «пламя».