— Тележку чего? Тоже костюмов? — уточнил я хрипло.

— Просто тележку. Нам тележка нужна, чтобы крупу с полей возить. У нас верхолёта нет, вообще-то. — Он ткнул большим пальцем в толпу детей, собравшихся рядом. — Это мои братья и сёстры. Нас семеро, а я старший. Меня зовут Мичи Хегевара.

Я оглядел худые лица ребят.

Видно, что недоедают, зато любопытства в глазах хоть отбавляй. И самое главное — не было в них озлобленности. Они разглядывали меня с интересом, как чудо. Им тоже в новинку было увидеть «бледнолицего».

Пришлось представиться, и теперь я уже не боялся произносить своё имя — судя по всему, с таким можно и за нартонца сойти.

— Кирилл. — Я дёрнул руками в цепях. — Вы, конечно, вовремя, ребята. Спасибо. Но, может, сначала освободите меня, а потом поговорим? И про костюмы, и про тележку.

Мичи кивнул остальным, и двое его братьев поспешили снять с моих рук кандалы с цепями.

— Вообще-то, мы не за тобой пришли, — сообщил Мичи, покосившись на Горо. — У нас свои счёты с Исимой. Мы уже месяц не могли достать этого хорька. Но я знал, что он к тебе наведается. Дождётся, когда все будут на празднике, и сунется тебе мстить. Ты ему так в бубен врезал на глазах у всех, что Горо бы такого не простил.

При слове «бубен» маленький брат Мичи — тот, что из Линии Жрецов — поморщился и закатил глаза.

— Извини, Шаман Ю, — тут же повинился Мичи, делая серьёзный вид, — про бубен я не специально. Вырвалось просто. Как я посмел сравнить харю какого-то доносчика с бубном. А у тебя вообще самый великий бубен из всех великих. Не лицо, в смысле, а бубен, в который ты стучишь… барабанишь… дубасишь. Ну ты понял.

Он прокашлялся и добавил шёпотом, обращаясь уже ко мне:

— Шаман Ю ненавидит, когда кто-то оскорбляет бубны. Ты это учти и никогда не оскорбляй бубны, понял? Он собирается достигнуть высшего ранга по Линии Жрецов и стать Оракулом, чтобы править Духовным Домом Янамара. А ещё он немой, зато слышит хорошо. Ты это тоже учти.

Я покосился на пацана-Жреца.

Ему было лет восемь на вид, зато важности через край, да и глубокомысленности во взгляде, как у столетнего. Один глаз у Шамана Ю был чёрным, а второй — карим, и чёлка торчала вверх так же, как у старшего брата, только без седины.

Мичи отдал короткий приказ родным, и те снова распределились по темнице. Кто-то убирал следы драки, кто-то связывал поверженных Горо и его дружков.

Похоже, я слишком кровожадно на них посмотрел, желая их прикончить, потому что Мичи сразу понял, о чём я думаю.

— Не волнуйся. Сегодня мы сделаем так, что этот доносчик, отправивший моего отца в тюрьму, сам туда попадёт. Надо-о-лго попадёт. И знаешь, что я скажу? Уж лучше смерть, чем пребывание в «Железном Бутоне», поверь мне. А Шаман Ю сделает такой ритуал, что эти говнюки ничего не вспомнят в ближайшие дни, пока будут на допросе.

Лицо парня говорило о том, что он сделает то, что обещает, и обеспечит Горо сладкую жизнь в тюрьме. Но мне этого было мало. Тот козёл мне язык отрезать собирался.

Я отыскал глазами кинжал, который он обронил, поднял оружие и подошёл к Горо, потеснив мелких ребят Хегевара в сторону.

— Эй, ты что делать собрался? — занервничал Мичи. — За убийство можно в «Железный Бутон» и самим загреметь, ты это учти! Ты меня подставить хочешь, да? Все же сразу на меня подумают! А ничего, что я тебя из дерьма вытащил? И вот так ты мне отплатишь?

Я сильнее стиснул рукоять кинжала, занесённого над грудью Горо. Ладонь вспотела — людей я никогда не убивал. Да и проблем потом не оберусь.

Тут в подвал влетел ещё один мальчишка.

— Там смена охраны идёт! Валите быстрей!

Ещё несколько секунд я держал кинжал наготове.

— Если ты его грохнешь, то я тебя сдам, понял? — вдруг прошептал Мичи. — Или ты меня тоже грохнешь, а потом всю мою семью? Лучше давай сделаем так, чтобы Горо загорал в «Железном Бутоне» лет десять, а? Нам обоим от этого будет хорошо. Пусть говнюк почувствует тяжесть жизни, а не лёгкость смерти.

Я опустил кинжал, сдёрнул с пояса Горо ножны и шагнул назад.

— Ладно. Он твой.

— Тащите его в Логово, — быстро велел помощникам Мичи. — Ждите меня там, а я провожу этого перца к реке.

Девчонка-Целительница вдруг замерла и с претензией уставилась на старшего брата.

— Перца? Ты даже меня так не называешь!

— Какой из тебя перец, Юмико? Мы же договорились, что ты Боевая Бабочка с Лазурными Крыльями, Затаившаяся на Трепещущем Цветке Сакуры.

— Но Перец круче! — надулась та и поспешила за остальными к выходу.

Пока дети уходили и утаскивали свою добычу в виде Горо и Джуна, я уже успел сдёрнуть халат с гвоздя, накинуть и обвязаться поясом, за который сунул кинжал в ножнах.