Нико подпрыгнул и быстро поднял руки в воздух.

— Простите.

И его, и мои братья смеялись до упаду над тем, как испуганно Нико смотрел на нас. Нас, девочек, это тоже позабавило.

Я зевнула, и мои друзья улыбнулись мне.

— Уже почти одиннадцать, Адо. Езжай домой.

Я простонала Киле:

— Я готова лечь спать в одиннадцать? Несколько месяцев назад я не выходила из дома до одиннадцати! Это так запутанно.

Все засмеялись.

— Это самая легкая часть, детка, — ухмыльнулся мой отец. — Ты не будешь спать первые восемнадцать лет.

Я чуть не заплакала.

— Спасибо, что сказал мне это, папа.

Мой отец подмигнул и улыбнулся мне. Я сделала то же самое, пока меня не охватило внезапное желание пойти в уборную. Застонав, я встала.

— Сейчас вернусь.

— Куда ты идешь? — спросил меня Харли.

Я проворчала:

— В туалет.

Я уставилась на всех за столом, когда послышались смешки.

— Это не смешно. Попробуйте, чтобы отродье Сатаны сидело у вас на мочевом пузыре двадцать четыре на семь!

Я повернулась, обошла танцпол, который был забит людьми и закатила глаза из-за смеха моих друзей и семьи, которые послышались позади меня. Добралась до уборной и была счастлива найти свободную кабинку.

Быстро облегчилась и вздохнула, делая это. Мне было ненавистно так часто ходить в туалет, но должна была признать, что мочиться было единственным облегчением, которое я чувствовала в последнее время. Сейчас шла двадцать первая неделя и четвертый день беременности, и все мелочи, которые я привыкла считать само собой разумеющимися, начинали меня накрывать.

Например, мои ноги: у меня никогда не было проблем с ногами. Я никогда не бегала трусцой, но много ходила и никогда не чувствовала боли, но теперь они распухали в конце каждого дня и болели, как ублюдки. Не знаю, сколько веса набрала, но была уверена, что намного больше, чем эксперты назвали бы здоровым. Это я хорошо понимала.

Также я знала, благодаря Гугл изображениям, что у меня огромный живот для почти двадцати двух недель. Это напугало меня, потому что я не хотела иметь большого ребенка — моя вагина не справится.

Как будто у моего тела аллергическая реакция на беременность. У меня опухали ноги, болела спина и грудь, я плохо спала по ночам и всегда была голодна. Это чертовски отстойно.

Я закончила дела в туалете, вымыла руки и вытерла их у раковины. На выходе из уборной, направляясь обратно в паб, открыв дверь, я столкнулась с высоким мужчиной и отшатнулась. Мужчина схватил меня за руки и остановил мое надвигающееся падение.

— Воу! — произнес мужчина в панике.

Я сделала глубокий вдох.

— О Боже! Спасибо.

— Нет проблем, дорогая. Господи, ты беременна, с тобой все в порядке? — спросил он, выглядя встревоженно.

Я подняла глаза и заметила, что это был тот самый мужчина, которого я встретила в больнице несколько дней назад. Он, казалось, не узнал меня, и мне было немного неловко напоминать ему, что мы уже встречались, на случай если я ошиблась. Хотя я была уверена, что знаю его, я вспомнила шрам на его лице.

У меня не было возможности рассмотреть его, когда мы встречались в последний раз, но на этот раз я сделала это. Я заметила, что это пожилой мужчина с густой копной черных волос, а на левой стороне его лица шрам переходил в линию роста волос. Он выглядел примерно того же возраста, что и мой отец, а значит, ему было за пятьдесят. Я улыбнулась, когда он отпустил меня и поправил очки на носу.

Я кивнула.

— Я правда в порядке…

— Филипп.

Я улыбнулась.

— Филипп. Я Эйдин.

Филипп подмигнул.

— Хорошо заботься о себе, Эйдин. Смотри, куда идешь.

Я усмехнулась.

— Хороший совет, я запомню.

Филипп наклонил голову, оглянулся через плечо, затем повернулся и направился к бару. Я выдохнула и покачала головой сама себе.

Смотри, куда идешь.

Это действительно хороший совет для меня; это совет, которому я должна немедленно начать следовать, потому что не могу позволить себе во время беременности быть неуклюжей, как обычно. Это слишком опасно.

Я оглядела паб и решила, что мне нужно идти домой. Знаю, что все празднуют мою беременность и новую квартиру, но паб — не место для беременной женщины. Это опасность, ожидающая своего часа для несчастного случая.

Кроме того, было чертовски жарко со всеми этими телами, заполнившими паб, и от жары у меня появилась отдышка.

Мне нужно уйти.

Не раздумывая, я повернулась и направилась к выходу из паба. Когда я прошла через двери и вышла на улицу, холодный воздух окутал меня, как одеяло. Я глубоко вдохнула.