— А кроме? — допытывалась я.

Он посмотрел на меня своими светло-голубыми глазами. Когда такие глаза обращены на тебя, то невольно вздрагиваешь.

— Что ты хочешь услышать?

— Слушаю музыку, играю в карты, домино, подшучиваю над кем-нибудь.

— Нет.

— Ничего такого?

— Нет.

— Как скучно, так можно и умереть с тоски.

Энджил ничего не ответил. Солнце поднялось достаточно высоко, и жара душила, каждый вдох начал даваться с трудом. Но как глубоко ни старалась дышать, кислорода по-прежнему не хватало, как будто его количество в разы уменьшилось в воздухе. И нестерпимое желание освежиться не покидало меня уже несколько минут.

— Давай поплаваем! — воскликнула я, стараясь разрядить обстановку.

Не веря в услышанное, собеседник поднял брови: невзирая на изумление, голос прозвучал монотонно и бесцветно:

— Я калека, урод.

Я возмущенно нахмурилась. Вот, значит, как он воспринимает себя.

— Во-первых, ты далеко не урод (при этих словах мое сердце екнуло), а во-вторых, если бы ты сказал, что не умеешь плавать, это прозвучало бы более веским основанием, чем то, которое привел ты.

— Я не умею плавать.

— Тоже мне, нашел причину. Да ты можешь плавать не хуже меня, правда, я плаваю не блестяще, но это другая проблема. Так что, пойдешь?

— Одежда намокнет.

— Рубашку можно вообще снять, и обувь тоже, и штаны.

— Ты не шутишь? — он внимательно посмотрел на меня, усмехнувшись услышанному.

— Ну пойдем, пожалуйста, так охота, но одна я не стану.

— Похоже, не шутишь, но штаны я оставлю.

Я, не желая понапрасну терять время, стала расстегивать застежки и расшнуровывая корсет платья.

— А вот это уже неприлично, — заметил Энджил голосом, полным сарказма, — ты снимешь платье?

Я нахмурилась:

— Ты хочешь, чтоб эта баржа меня потопила? Это не спасательный круг, платье не приспособлено для плаваний.

— Как хочешь, — буркнул он, отвернувшись.

— Энджил, ты против?

— Нет, — ответил он слишком поспешно.

И, отметая назойливые мысли, боясь передумать, стянула платье, и оно аккуратно было уложено на траву, остались еще нижние юбки. Снять все было отнюдь не легкой задачей. Я напоминала себе капусту, с которой раз за разом сдирают непригодные листья.

С трудом стянув последние тряпки, осталась в панталонах и в чем-то типа короткой рубашки с кружевами. Конечно, мало похоже на купальник, но эта одежда скрывала даже больше, чем мои летние вещи.

— Отвернись.

Пожав плечами, я выполнила его просьбу, а когда получила разрешение повернуться, Энджил уже лежал у берега в прозрачной чистой воде. Обращаясь к близлежащему дереву, он произнес:

— Я не умею плавать.

— Ах да, это не трудно, сейчас покажу! — и с этими словами я зашла по пояс в воду, обхватившую мое тело словно теплыми объятиями.

Энджил по-прежнему смотрел куда угодно, только не на меня. Винить его нельзя: другое время, другие правила и воспитание, но меня задело, что, разговаривая со мной, обращаются к кому-то непонятному.

— Энджил, я здесь. И если ты по-прежнему будешь так внимательно разглядывать природу, то вряд ли научишься плавать, — я уперла руки в бока. — Ты меня слышишь? ЭНДЖИЛ!

— Да. Разумеется.

Глянул на меня мельком, и на щеках появился румянец. Мои губы дернулись, и я чудом не расплылась в улыбке.

— Прекрати издеваться, — скривился он. — Ты обещала научить плавать, — в этот раз он смотрел прямо на меня, но, бьюсь об заклад, очень старался не замечать.

— Смотри внимательно. Вытягиваешь руки и разводишь, потом поджимаешь под себя и снова вытягиваешь. Понял?

— Не очень.

— Ну ладно, допоймешь в процессе.

Он переполз на более глубокое место, где вода доходила ему до шеи, руки немного провалились в мягкий песок. Энджил выглядел чуточку неуклюже.

— И не растопыривай пальцы, сожми их вместе, пусть они станут единым веслом, — сообщила я последние напутствия.

Его тело напряглось, мой ученик сильно оттолкнулся и сделал несколько быстрых гребков руками, слишком неуверенных и неумелых. Я моментально поспешила к нему, до дна он уже достать не мог.

Энджил с головой погрузился в воду, и я, не раздумывая, подхватила его (слава Богу, в воде все становится легче). Его глаза были широко раскрыты от шока.

— Ты перестарался, — если честно, то я и сама испугалась. — Грести надо медленно и размеренно, доверься воде. Если бояться, то не поплывешь.