– Успокойся, Щукарёв, – сказала она, поднимаясь за новой партией цветов, – ты мне нахрен не сдался. Ты же видишь, я за цветами.

– Забрала бы потом, когда меня тут не будет.

– Ага. А ты бы за это время погубил их своим ядом.

Она, прищурившись, посмотрела на него. Её глаза смеялись, но Щукарёв знал, что смех этот фальшивый, показной, лишь бы его уязвить, показать ему своё превосходство. Он сдержался. А она, поняв, что проигрывает, поддала пару, кивнув на закрытое листом фанеры окно:

– Я смотрю, ты тут окна бьёшь?

– Ага, – он старался сохранять спокойствие, но у него почти уже не получалось. – Это я решил комаров напустить. А то без тебя кровь мою пить некому.

Сергей, стоявший за дверью, понял, что пора выходить: Витька был готов взорваться.

– Привет, Ник, – сказал он, появляясь из тёмной прихожей. Она окинула его оценивающим и слегка презрительным взглядом.

– Привет, Серёж. Отдыхаете ту, значит? Окна бьёте? А Света сегодня ночью вообще не спала. У близнецов опять температура.

– Ник, у них всегда что-нибудь…

– Вот именно! – Вероника сорвалась, словно обрадовавшись тому, что есть повод наорать хоть на кого-нибудь, если уж почти бывший муж собрался держаться до последнего. – Она всё время в напряжении! Она вообще не отдыхает!

Сергея захлестнула волна жестокой обиды, его лицо побагровело, и он закричал:

– А я отдыхаю? Я – отдыхаю?! Она хотела детей, она их получила! Я всё оплатил: клинику, ЭКО, анализы, лечение, роды! Ты думаешь, мне эти деньги легко достались? На мне теперь два суда висят! А я!? А я что получил?!

Губы Вероники сложились в тщательно отрепетированную, но оттого не менее обидную горькую усмешку.

– Ты сыновей получил, придурок!

Сергей задохнулся, как будто получил под дых. Щукарёву стало противно. Он поверить не мог, что их жёны на такое способны.

– Вероника, ты для этого приехала? – брезгливо спросил он. – Светка попросила Серёге мозги вправить?

– Ник, вы вообще охренели?! – взвился Сергей. Он хотел ещё что-то прибавить, но не стал, выругался и, бросившись в дом, через пару секунд вернулся с ключами от машины в руках.

– Серёг, ты куда? – спросил обеспокоенный Щукарёв.

– Поеду покатаюсь, – сказал Сергей, стараясь не смотреть на Веронику. – Приеду, когда она отсюда уберётся.

Он пошёл к машине, на ходу нажимая кнопку на брелке. Вероника смотрела ему вслед, понимая, что разговаривать с ним дальше бесполезно. Щукарёв же внезапно осознал, что, как только Серёга уедет, весь Вероникин гнев обрушится на него.

– Подожди, я с тобой, – сказал он другу и быстро запрыгнул на пассажирское сиденье. Машина рывком выехала за ворота.

Вероника разозлилась: всё пошло не так, как она ожидала. Сейчас её не могли успокоить даже цветы: она так любила выставлять их в начале лета на крыльцо, любоваться на них из беседки. Жить здесь, на даче, в полной тишине, в уединении, в блаженной дали от города. И вот теперь ей приходилось со всем этим прощаться. В раздражении она ударила ногой по деревянной подставке, которую Щукарёв сделал своими руками несколько лет назад, когда ещё любил её, когда ему доставляло радость делать для неё такие вещи, и вдруг из-под подставки, напугав Веронику до полусмерти, вылетела чёрная тень.

Тень метнулась вверх, маленькие горшки с фиалками покатились вниз, один из них разбился, обдав ноги Вероники фонтаном чёрных земляных брызг. Пробежав по верхней полке, тень, в которой Вероника с облегчением опознала соседскую кошку, наступила на фуксию и обломала несколько стеблей.

– Ах ты, дрянь! – крикнула Вероника кошке, и от возможности накричать на живое существо ей стало немного легче. – Ну-ка, брысь отсюда!

Однако и кошка вслед за Щукарёвым и Голыбиным решила воспринимать Веронику как пустое место. Она вскочила на забор, устроилась там на столбике, и стала нервно умываться. Вероника замахала на неё руками, но кошка, зная, что так просто до неё не дотянуться, не удостоила Веронику вниманием.

– Ну ладно, – сказала Вероника зло. – Сейчас твоя хозяйка у меня получит.

Кошка была соседки, Маргариты Васильевны. И это был повод выпустить пар. Вероника решительно направилась к калитке.

15.

Ася захотела встать, и Лида помогла ей одеться и дойти до дивана в гостиной.

Асе было ещё нехорошо, на просиженную подушку дивана она не села, а почти упала. Её трясло от напряжения и озноба. Асина кожа из бледной стала землисто-серой, а руки как будто мгновенно высохли и стали похожи на птичьи лапки.