Пока все не то. Ладно, вечер длинный. А чем сейчас занята самая смелая и как мне почудилось днем - самая красивая девочка на свете?

"...Помогаю в исцелении от многих болезней, снимаю сглаз, а также делаю необычный терапевтический массаж".

М-да, опыт - великая вещь. Недаром в Париже ни с одной своей студенткой даже в зоопарк не ходил.

"Ищу партнеров для создания постоянной компании - игра в преферанс высокого уровня". Бред. Русские эмигранты с жиру бесятся. Или элементарная шифровка. Переписать, завтра позвонить, проверить. Рутина.

"Бизнесмен, 51 года, атлетического сложения, добрый и внимательный, не пьющий, не курящий, ищет интеллигентную эмоциональную, любящую приключения женщину для здоровых отношений, ведущих к браку. Матери-одиночки - о'кей".

Вот это предложение прямиком адресовано Дженни. К счастью, Дженни не подозревает о существовании "Панорамы". К несчастью (чьему?), она прочтет сотни таких объявлений в "Л. А. таймс". И повезет бизнесмена - доброго и внимательного - для здоровых отношений в Окснард. И продемонстрирует ему отменную спортивную подготовку и, взбираясь вверх по камням, ведущим к браку, размах стройных полных бедер, обтянутых светло-серебристыми колготками.

"Как прекрасно, - подумал я, - какое исключительное везение, что Дженни работает в Системе! Агентурный шарм, леди и джентльмены, на меня не действует".

* * *

Проведя предыдущий вечер в "русском обществе, я не обратил внимания на русские надписи в детском садике, на смешанную русско-английскую речь. Наверно, по инерции (или по рассеянности?) я воспринял это как ожившие иллюстрации к "Панораме". Эля меня рассматривала с любопытством, мы обменялись с ней несколькими фразами, я ей улыбался и строил рожи, пытаясь завоевать ее доверие (матери-одиночки? О.К.!), и лишь в машине, когда Дженни пристегивала девочку к креслу, Эля открыла рот, и меня как током пробило.

– Мама, это правда, что Тони не понимает по-русски? Мама, можно я спрошу: это твоя новая кукла вместо папы? Нет, он не как Галя, не как Линда или дядя Мотя. Они садятся рядом со мной, а Тони сидит на папином месте.

– Эля, говорить по-русски невежливо по отношению к Тони. Говори по-английски.

– Зачем ты тогда отдаешь меня в русскую школу? Пусть Тони тоже там учится.

– Тони сам учит. У него больше учеников, чем в твоей школе. Он профессор.

– Он профессор кислых щей! Он профессор кислых щей. Мама, это песенка, которой меня Витька научил. Я не хочу ничего плохого сказать про Тони. Он мне понравился, потому что похож на Железного Дровосека.

– Спасибо, что не на Страшилу, - ответила Дженни, выруливая на Сансет-бульвар.

Свет уличного фонаря скользнул по ее лицу. Я сделал вид, что смотрю вперед. Дженни явно не хотела, чтобы я сейчас ловил какие-то ее гримасы. И я был бы рад забиться в самый темный угол, уйти из-под наблюдения, понять и осмыслить, что происходит. Вернее, что произошло. И тут Эля меня здорово выручила. Прелесть девочка, прирожденная солистка.

– Мама, слушай сюда.

– Ужас, - сказала Дженни по-английски.
– Тони, я плачу деньги, и немалые, чтоб ее учили в школе русскому. А ее учат одесскому. Что такое одесский язык, когда-нибудь объясню.
– По-русски: - Эля, нельзя сказать "слушай сюда".

– Тогда смотри сюда, взад.

– Тоже нельзя. Ни сказать, ни смотреть. Я должна следить за дорогой, иначе мы врежем этой "омеге" в зад.

– Мамочка, почему можно врезать в зад, а смотреть в зад нельзя?

– Ну, дочка, ты меня достаешь. Вон Галя. Все вопросы к ней.

"Понтиак" притормозил у тротуара. Задняя дверца открылась, рядом с Элей села женщина - лица не разглядел, голос приятный.

– Гуд ивнинг, - сказал я.
– Хау а ю?

– Галя, это Тони, - перевела Эля.
– Он не умеет говорить по-русски, поэтому смотрит взад. Он профессор кислых щей и новая мамина игрушка, вместо папы. Но папа все равно к нам будет приходить, правда, мамочка?

– Галя, ты слышишь, что несет эта чертовка?
– всплеснула руками Дженни. Ну кто, когда запрещал Джеку приходить к нам?

Галя оказалась человеком методичным. Сначала ответила мне (разумеется, по-русски):

– Здравствуйте, мистер Тони.

Потом Дженни:

– Держи, пожалуйста, руль. Я с ней управлюсь. У детей уши, как антенны, ловят все. Поэтому, когда ты ругаешься по телефону...

Потом Эле:

– Эленька, хорошо, что Тони по-русски ни бум-бум. Иначе бы он обиделся.

– Тони бум!
– завопила Эля.
– Он такой бум-бум! Он не может на меня обижаться. Он Железный Дровосек. А Железный Дровосек любил Элю и пошел за ней в Изумрудный город.

Методичная Галя все же заставила Элю сбавить на полтона, и девочка, ко всеобщему удовольствию, занялась вольным пересказом "Волшебника Изумрудного города" - русский пиратский вариант "Волшебника страны Оз". До Диккенс-стрит у меня оставалось время подумать. Я думал.

С Элей все ясно. Сопротивляться ей бесполезно. Она профессиональная покорительница сердец, причем делает это походя, абсолютно себя не утруждая. За Элей я отправлюсь в Изумрудный город и к черту на рога.