Итак, восьмиэтажный кондоминиум на Вилшер-бульваре, восьмикомнатная квартира, служанка в белом фартуке, снобская компания интеллектуалов, белых воротничков, не скрывающих, что их годовой доход за двести тысяч. Хозяин, правда, исключение - известный физик, нобелевский лауреат, милый, учтивый, сильно в летах, засыпающий после каждой второй рюмки, но расталкиваемый его энергичной женой. Ужин чинно катился по расписанию, как электричка на Рижском взморье, с остановками на очередные блюда, с разговорами о синхрофазотроне, экзистенциализме, парапсихологии и - "вот этот салат с зелеными бобами вам особенно удался, дорогая Мэри". Дженни чувствовала себя как Золушка, попавшая на королевский бал в своем кухонном наряде. То есть одета она была лучше всех (немного перестаралась), но это как раз и раздражало Ингу Родней, бывшую роковую женщину, с подтянутой кожей на лице (сколько сделала операций? две или три?), с еще вполне пристойной фигурой. Добрая Мэри, хозяйка, покровительствовала Дженни, однако Инга Родней догадывалась, зачем она пришла ей уже передали, что Дженни просит разрешения присутствовать на вечернем семинаре по кино, и заранее упивалась своей властью. Вышедшие в тираж красотки не прощают молодым соперницам того, что мужчины смотрят на них. Инга Родней вела себя как царица бала и в длинных фразах, пускаемых, как из автомата, веером от пуза, успела сообщить о своих давних знакомствах с Апдайком, Олби, Феллини, Кончаловским, Бродским, Аксеновым... Декану кафедры престижного американского университета ничего не стоило заполучить в друзья мировых знаменитостей, думала Дженни, достаточно пригласить их почитать курс лекций, но русские фамилии - это прицельные выстрелы по мне. Родней славистка, знает, что я из России (еще одна причина меня невзлюбить). Прицельные выстрелы предупреждение: сиди, уткнувшись в тарелку и не высовывайся. Дженни так и делала и вдруг чуть не поперхнулась ломтиком помидора.

– Когда у меня на кафедре выступал профессор Энтони Сан-Джайст...

От неожиданности Дженни пропустила фразу, не поняла смысла, зато отлично поняла, что было важно для Инги Родней: заявить, именно у нее на кафедре выступал Сан-Джайст.

Проснулся хозяин, знаменитый физик.

– Я слушал одну лекцию Сан-Джайста. Как говорят в науке - другое измерение. Потрясающее впечатление.

– Сан-Джайст лучший специалист по французской истории, - заметил кто-то из гостей.

Новую тему подхватили со всех концов стола:

– Когда он опять приедет с лекциями?

– Говорят, он еще в Лос-Анджелесе.

– Враки. Он был в Вашингтоне и давно вернулся в Париж.

– Его трактовка якобинской диктатуры чрезвычайно оригинальна.

– Особенно в устах француза, которые помешаны на своей революции.

– Я помню его рассказ о маршале Нее. Такое ощущение, как будто он живой свидетель, лично присутствовал на расстреле.

Тут по ритму ужина должна была последовать реплика:

"Вот этот соус к рыбе вам особенно удался, дорогая Мэри", но черт дернул Дженни.

– Профессор Сан-Джайст мне говорил, что маршала Нея не расстреляли. Существует гипотеза, по которой вместо Нея расстреляли другого человека.

На несколько секунд Дженни оказалась в центре внимания, и симпатичный брюнет напротив нее протянул "э-э...", собираясь задать вопрос; несколько секунд всего, ибо последовала автоматная очередь Инги Родней, не веером, а в упор:

– Что меня восхищает в нынешних студентах - это колоссальная мифомания...

(Это я студентка? Я зарабатываю больше тебя, старая корова!)

– Они уверены, что им принадлежит весь мир. Дженни, бесспорно, привлекательная девочка, у нее много поклонников. Утверждают, что она была любовницей одного очень известного у нее на родине артиста. Вполне возможно, у него было миллион девок. Он умер, поди проверь...

(Тони бы сказал: "У нее досье на тебя".)

– Милочка моя, извини за резкость, но все-таки... Если ты и переспала с кем-то, это еще не означает, что он был твоим любовником. Поверь мне, я в таких вещах разбираюсь. Если ты слушала лекцию профессора Сан-Джайста, это не означает, что он тебе персонально говорил. Ты просто прослушала лекцию и запомнила ее, что, согласимся, уже прогресс. У нынешних студентов ветер в голове, я, как преподаватель, увы, это наблюдаю. Не обижайся на меня. Американцы очень доверчивы, все, что им скажешь, принимают за чистую монету. Поэтому я и внесла коррективы.

Дженни чувствовала, что ее щеки пылают, будто их отхлестали мокрой тряпкой.

– Э-э...
– протянул симпатичный брюнет, - дорогая Мэри, ваш соус к рыбе сегодня особенно удался...

Сменили тему. Дженни вышла в соседнюю комнату и позвонила бэби-ситтер. Потом набрала номер своего телефона.

– Тони, ты где? Тони, возьми трубку. Привет. Ничего. Эля легла? Сказку ей доскажет Линда. Она сейчас приедет на такси, ты в него садишься и едешь. Да, срочно. Вот адрес, записывай. Нажимаешь интерфон на фамилию... Пятый этаж, справа от лифта.

– За мной приедут, можно?
– спросила Дженни, отвечая на сочувственный взгляд хозяйки.

– Милочка, куда ты торопишься?
– проворковала Инга Родней.
– Еще не вечер.

Когда Тони появился в гостиной, Инга завопила:

– Какой приятный сюрприз! Почему скрывали? Темнила ты, хозяйка.

И побежала обниматься с Тони. Хозяйка ничего не понимала. Ей объяснили. Легкий шок. Хозяин встал из-за стола. Чрезвычайно польщен. Не соизволит ли профессор Сан-Джайст разделить их компанию? Тони просек ситуацию. Соизволил. Сел рядом с Дженни, поцеловал ее в щеку. Зажурчала светская беседа. Поразительно, что Инга Родней не спряталась под стол, а весьма активно в ней участвовала. Какое самообладание у бабы!

Через полчаса Дженни сказала:

– Прошу прощения у общества, но мне завтра к восьми утра на работу. Тони, поехали!

* * *

Инга Родней (сама!) позвонила Дженни в госпиталь (телефон взяла у хозяйки?) и по-русски, как старой знакомой:

– Дженни? Ну ты вчера дала шороху! Поздравляю! Признаюсь, была бы в хорошей форме, я бы его у тебя отбила. Мэри мне сказала, что ты вице-президент компании? Растет молодежь! Да, ты хочешь записаться на семинар? Нет проблем! С какого дня? Когда решишь, позвони мне домой. И вообще, ребята, заходите ко мне на чаек, всегда буду рада.