Даже какие-то более-менее внятные истребители-бомбардировщики имеются. С пушками и РСами под крылом. Не собьют, так хоть отгонят или помешают беспрепятственно расстреливать „землю“.

И как тогда понимать происходящее? Не упускаю ли я нечто важное?»

Март, пытаясь нащупать ускользающую мысль, развернул только что пришедший утренний экземпляр «Ведомостей» и сразу наткнулся на текст выступления Гучкова-младшего в Думе:

«Наша беда в том, что давно не воевали! Размякли и расслабились! Привыкли быть царями горы, распространяя идеи о мире во всем мире и продвигая разные гуманные инициативы!»

— Ага, — ухмыльнулся Вахрамеев, складывая газету. — С одной стороны всей душой за мир, а с другой под шумок вооружаем всяких клоунов в Африке и Латинской Америке. Вот все, мать его, по-нашему! По-бразильски!

«В общем, если хорошенько поразмыслить, то огромный задел преимущества над остальными державами оказался почти исчерпан за последние лет десять. И началом всему стал как раз „Сеульский инцидент“. Тогда жестко не ответили, и пошла телега по кочкам… Заигрались в могущество, кое в чем стали отставать. Номинально Военно-Воздушный Флот России и сегодня сильнейший в мире, а по факту: друзей у нас нет, зато врагов полным полно.

И все точат зуб на „этих чертовых русских“.

Во-первых, те, кого мы обидели. Во-вторых, те, кого выручили, ибо могли бы облагодетельствовать гораздо сильней. В-третьих, те, кого не тронули, и они теперь никак не поймут, то ли не интересны, что унизительно, то ли оставлены на закуску, что страшно.

И все жаждут оторвать кусок пожирнее от нашего пирога, да и просто сбросить с Олимпа куда подальше, задвинув в какой-нибудь темный, пыльный угол, где по их общему мнению варварской России самое место.

А наши начальники потеряли чуйку и хватку, стратегическое видение. Хотя, как говорят, император — одаренный и чуть ли не гросс».

Погрузившись в размышления, он покинул читальный зал, не забыв впрочем, вежливо поблагодарить юную библиотекаршу, и пошел по посыпанной мелким гравием дорожке в сторону основного корпуса «Одессы».

Заведение только вечерами превращалось в «обитель греха», днем же больше всего напоминало столовую или кафе с отличными завтраками и обедами для своих. Можно было прийти и поесть прямо здесь или заказать на вынос.

В зале клуба его увидел Степан. Поднявшись навстречу, пожал руку и без намека на укор с юмором заявил сходу:

— Братишка, ты чего прогуливаешь? Сам же вчера обещал помогать. Работы невпроворот.

— Здравствуйте, пожалуйста! — слегка оторопел от подобного наезда Март. — А кто с утра свалил, ничего не сказав? И куда мне было идти?

— Куда-куда, — пробурчал ничуть не смутившийся Дугин. — Сказал бы, надо, мол, в авиамастерские, тебе бы всякий показал!

— Уговорил, черт языкатый! Дяденька, где тут у вас авиамастерские?

— Тьфу, балабол! Ладно, садись рядом, поедим, да пойдем трудиться.

Усевшись за стол и сделав быстрый заказ из предлагаемых сегодня на обед блюд, Март, оглядываясь вокруг, сделал неожиданное заключение: а ведь приватиры ему нравятся! Они все сами по себе. Нравится их манера держаться, общаться и мыслить. Ближе ему оказалась и привычка рейдеров одеваться: у каждого на свой лад, выбор и вкус, а главное, удобно. Да и в целом их внешний облик был куда ближе к современному, привычному Марту. В этом плане флотские, у которых сохранились старые, времен царского флота начала века, традиции, заметно проигрывали в его глазах.

— Слушай, у тебя же маузер «конструкцион» девяносто шесть? — разделавшись с рыбной сковородой и допивая кружку пива, спросил Дугин.

— Да, но не совсем. Модель семьсот двенадцать с автоматическим режимом огня и отъемным магазином на двадцать патронов.

— Ага, — легкомысленно отмахнулся Степан, — понятно. Я про что? Вещь, спору нет, нарядная и дальнобойная. Но старая. В смысле, сама конструкция. К тому же, для пистолета — великоват, для карабина — слабый. Короче, ни Богу свечка, ни черту кочерга!

— Ты к чему клонишь, Степа?

— Да вот мы все тут договорились. И хотим тебе подарок сделать. От всех, кого ты на «Аргуни» спас. Выбери пушку поновее в нашем оружейном магазине, а мы все оплатим. Знаю, деньги у тебя есть. Но тут другое. От души, братишка.

— Понимаю. И благодарен. Но у вас ведь наверняка у самих сейчас денег нет.

— Я тебя умоляю! Не за то казак пьет, что есть, а за то, что будет! Будем живы — заработаем. Так что, пошли к Иванычу? Витька твой у него того и гляди поселится. А ты еще и не заглядывал. Непорядок.