Немного повозившись, Март сумел справиться с хитровыдуманным замком и отщелкнул тяжелую, как все грехи мира, крышку, но только для того, чтобы тут же опустить ее в состоянии крайнего обалдения.

— Кто это там? — округлил глаза его самозваный Санчо Панса.

— Помоги лучше, — огрызнулся друг, после чего они вместе вытащили наружу непонятно как оказавшуюся в машине Фимку и положили ее на задний диван.

— Она не умерла? — испуганно спросил Витька, наблюдая, как приятель расстегнул на девушке ворот кофточки и закатал рукава, после чего приложил ухо к груди.

— Тише ты! — цыкнул на него тот и продолжил свое дело.

— Ну, как?

— Сердцебиение есть, — коротко ответил Марик, — следов инъекций нет.

— Что это значит?

— Что ей не вкололи никакой гадости. Значит, она скоро должна прийти в себя.

— Ефимия, очнись! — умоляюще прошептал Ким и осторожно похлопал по бледным щечкам.

Убедившись, что эти робкие попытки реанимации ни к чему не привели, деятельный сын русского и корейского народов снова повернулся к приятелю.

— И что теперь делать?

— Ничего. Ждать, пока очнется.

— Вообще ничего нельзя? — в раскосых глазах Виктора плеснулось такое отчаяние, что Март устыдился собственного спокойствия.

— Не волнуйся так, — попытался он ободрить товарища, но тот его не слышал.

— Послушай, — лихорадочно блестя глазами, взмолился Ким. — Ты же одаренный, а значит, можешь лечить!

— В смысле?

— Ну, пожалуйста! Не дай ей умереть! — И зачем-то добавил, словно это был весомый аргумент. — Ведь она такая красивая!

— Значит так! — решительно возразил Вахрамеев. — Я не врач и не, мать его, экстрасенс, и что нужно делать, чтобы лечить, не знаю! Мало ли что может случиться, а вдруг она память потеряет или, хуже того, умрет! Ты этого хочешь?!!

— Нет, — шмыгнув носом, угрюмо отвечал Витька и в расстроенных чувствах присел рядом с одноклассницей на диван.

— Не лезь! — буркнула та и попыталась спихнуть его своей крепкой ножкой.

— Ой! — подскочил, как ужаленный, Ким. — Она, кажется, очнулась!

— Аллилуйя, — без особого энтузиазма отозвался друг.

Судя по всему, к Ефимии и впрямь вернулось сознание, а вместе с ним подозрительность и склочный характер.

— Как я здесь оказалась? — начала расспрашивать она, попутно ощупывая свою одежду. — И почему у меня кофточка расстегнута? Вы что со мной собирались сделать? Ну-ка отвечайте!!!

Выкрикивая все это, девушка постепенно распаляла себя, что совершенно не мешало ей торопливо застегивать крючки на одежде. Закончив с гардеробом, она выскочила из автомобиля, явно планируя перейти от недоуменных вопросов к расправе.

— Стоп! — встал на ее пути Март, одновременно постаравшись осторожно, даже бережно, ментально успокоить Фимку.

— Мы нашли тебя в автомобиле бандитов, — размеренно и негромко принялся объяснять взбудораженной девице. — Как ты там оказалась, не знаем. Ты сама вообще что-нибудь помнишь?

— Нет, — растерянно помотала головой староста класса, как будто наткнувшись на невидимую стену.

— Что, со всем ничего?

— Пантелей Митрофанович собрался куда-то уезжать, — медленно начала припоминать девушка. — Я спросила куда, а этот… страшный человек… у него был револьвер!

— И что?

— Он меня ударил!

— А что было потом?

— Второй хотел меня убить, но господин директор заступился, и они его побили.

— Вот даже как, — удивился Март, никак не ожидавший подобной самоотверженности от Воронина.

— Тогда первый бандит, он еще так странно пришептывал при разговоре, предложил продать меня…

— Куда? — подался всем телом вперед Ким.

— А что такое бордель? — неожиданно спросила девушка и прикусила губу, будто силилась вспомнить.

— Это сейчас неважно, — с непроницаемым видом ответил Март. — Продолжай.

— А потом он мне какую-то тряпку под нос сунул и… и с тех пор я ничего не помню.

— Понятно. Значит, в одном из флаконов эфир или хлороформ.

— В каких флаконах? — подозрительно прищурилась начавшая понимать, что с ней произошло, Фимка. — И вообще, где Пантелей Митрофанович?

— Нашего директора убили бандиты. И с тобой было бы то же самое, если не хуже.

— Март с ними разделался, а потом мы их машину угнали! — выпалил, делая круглые глаза Витька.