Я направилась прямиком в горячий душ, сбросила промокшую одежду в раковину и с наслаждением встала под горячую воду. Затем я оделась, причесалась и вышла. На столе перед диваном стоял накрытый поднос. Мне было всё равно, что там было. В этот момент я готова была съесть свеклу и оливки, покрытые кленовым сиропом — три продукта, которые мне очень не нравились. Я сняла крышку и посмотрела на содержимое со смешанным чувством радости и смятения.

Яичница-болтунья, жирные сосиски, свежая булочка с красным сиропом, который, насколько я понимала, был малиновым. Что-то не только читало мои мысли и давало именно то, что я хотела, но и предвосхищало меня. Там был свежий графин с кофе и стакан апельсинового сока, который, как я знала, был свежевыжатым.

Я покачал головой, усаживаясь за стол. Это было не более странно, чем быть унесённой ангелом, который пил кровь и сражался с Богом. На самом деле, это было не более странно, чем провести всю свою жизнь в плену у матери, которая ненавидела меня и говорила, что я Римская богиня войны.

"Воспитана верить во всё что угодно", — напомнила я себе. Похоже, сюда входил и завтрак.

Этот мир становился всё более и более привлекательным. Пока красивый, тревожный Михаил держится на расстоянии, я буду в полном порядке.

— Поторопись, — раздался за моей спиной роскошный, нежданный голос. — Пора тренироваться.

Я повернулась и посмотрела на своего предполагаемого мужа.

— Я заперла дверь. Как ты сюда попал?

— Не говори глупостей. Запертые двери меня не удержат.

— Тогда что удержит? — многозначительно спросила я.

— Ничего.

Он был одет во всё белое, что-то похожее на одежду, которую я нашла в своём шкафу, и я поняла, что её сходство с формой боевых искусств было преднамеренным.

— С чего ты взял, что меня интересуют тренировки?

— Надвигается война. Ты — богиня войны.

Я наколола на вилку последнюю сосиску и откинулась на спинку дивана.

— Это ты так говоришь. А я в этом очень сомневаюсь. Я ещё пока не заметила, что обладаю какими-то сверхъестественными способностями, а бог их заслуживает. И с чего, чёрт возьми, ты вдруг подумал, что я на твоей стороне? Ты практически похитил меня…

— Чушь. У тебя всегда был выбор. И сейчас он у тебя есть. Ты можешь остаться в этой комнате и читать любовные романы, или ты можешь пойти тренироваться вместе с другими. Я назначу Метатрона ответственным за тебя, тебе даже не придётся меня видеть.

Откуда, чёрт возьми, он знает о любовных романах? Я не собиралась спрашивать. Вместо этого я спросила:

— Кто такой Метатрон?

— Бывший предводитель небесных армий и самый последний падший ангел. Он тебе понравится. Он угрюмый сукин сын.

— Ты тоже, и ты мне не нравишься.

Не знаю, ожидала ли я какой-либо реакции, но я её не получила.

— Так и должно быть, — сказал он. — Ты будешь есть эту сосиску или делать минет ей?

Минет? Несколько минут я голову ломала над значением этого слова, но потом вспомнила. Моё образование было неограниченным, и я наткнулась на несколько чрезвычайно интересных книг.

Я критически осмотрела сосиску, встретилась с ним взглядом и откусила от неё большой кусок, надеясь, что он вздрогнет. Но он остался неизменным.

Бросив вилку на тарелку, я встала.

— Я готова.

— Сомневаюсь, — сказал он. — Но будешь готова.

* * *

АРХАНГЕЛ МИХАИЛ СОБИРАЛСЯ ПОСЛАТЬ ВЕСТОЧКУ НА КУХНЮ. Как бы ей ни хотелось сосисок, она их больше не получит. Эта ситуация и так была достаточно абсурдной — не хватало ещё, чтобы она дразнила его едой.

В главной комнате больше двух десятков мужчин и женщин занимались отработкой выпадов, и ещё больше снаружи, во внутреннем дворике. Он слышал лязг металла, стук палки о палку, удар по мешку, кряхтенье, когда что-то ударилось о твёрдую плоть. Запах чистого пота и дисциплины. А потом всё замерло — все повернулись и посмотрели на богиню войны.

Она встретила каждый взгляд, ничуть не испугавшись. Ему нравилось это в ней. Казалось, в её теле не было ни капли страха, за исключением, пожалуй, тех случаев, когда дело касалось его самого.

— Это Виктория Беллона, Богиня Войны. Виктория Беллона, это сливки бойцов среди Падших. Ты должна быть очень хороша, чтобы войти в ряды этих солдат.

Она окинула всех оценивающим взглядом, вероятно недооценивая их. Самый слабый из них мог завалить её меньше чем за минуту, а самый сильный — убить за несколько секунд. Ему оставалось лишь надеяться, что Метатрон научит её достаточному количеству приёмов, чтобы сохранить ей жизнь.

Если предположить, что существует хоть какая-то возможность, что она выживет. Он подозревал, что она умрёт, независимо коснётся он её или нет, но не собирался рисковать. У неё было меньше месяца, и она понятия не имела об этом. Он не хотел смотреть, как она умирает. Хотя, насколько он знал, он может умереть раньше неё. Марта не поделилась этой конкретной информацией.