– Не раньше, чем падет мой последний солдат! – поклялся Ганнибал.

Но тут он вдруг расчихался. Обеспокоено взглянув на небо карфагенский полководец заявил:

– Ну ладно, давайте кончать. Трава еще слишком сырая. А я не хочу простужаться. Когда вы дадите мне возможность взять реванш?

– Как только пройдет ваш насморк, дорогой друг, – сказал Валленштейн. – С простудой шутки плохи.

Полководцы поднялись, с кряхтеньем разминая затекшие ноги, и заковыляли к вилле, оставив поверженные войска валяться вокруг розового куста.

– За год до того, как меня убили в Эгере, – сказал Валленштейн, – у меня был жутчайший насморк. По мне лучше проиграть три сражения, чем чихать как в тот раз.

И они скрылись в доме.

– Примите таблетку аспирина! – крикнул им вслед дядюшка. – И выпейте чашку липового цвета! Тогда вы завтра сможете вернуться на войну!

Но Ганнибал его уже не слышал.

– Ладно, – сказал Негро Кабалло, – едем отсюда, а то я уже по горло сыт этими героями.

Дядя с племянником вновь уселись верхом на своего Вороного и покатили к границе.

– Просто беда, – сетовал Рингельхут, – вы только подумайте, Негро Кабалло, мой племянник дома тоже играет в оловянных солдатиков!

– Это еще зачем? – удивился Негро Кабалло. – Ты что, намерен в будущем стать генералом?

– Нет, – ответил Конрад.

– А может, одним из этих оловянных солдатиков, которых завтра пристрелят под розовым кустом?

– Еще чего! – энергично возразил Конрад. – Я хочу стать шофером.

– Так почему же ты играешь в солдатиков? – не отставал Вороной.

Конрад молчал, но дядюшка Рингельхут ответил:

– Почему? Да просто потому, что отец ему их подарил.

Но тут они достигли границы. Подъемный мост с бряцаньем опустился. Они промчались по нему и Великое Прошлое осталось позади.

Покинув крепость, они попали в игрушечный лес. После воинственных переживаний, связанных с Ганнибалом и Валленштейном, это было истинным отдохновением. На залитой солнцем лесной поляне пасся табун деревянных лошадок на качалках. А по голубым водам речки плавали крохотные парусные лодки. Деревья были увешаны воздушными шариками. Частый кустарник у реки состоял из леденцов на палочке. На одной ветке сидели два попугая и смотрели книгу с картинками. Вдруг они расхохотались, да так, что книжка свалилась с ветки.

Конрад хотел слезть с коня, чтобы поднять книгу, но дядюшка Рингельхут не пустил его и даже слегка шлепнул.

– Ни с места! – приказал он. – Нас ждут Южные моря!

И они, не останавливаясь, помчались дальше. Вороной даже уверял, что его ролики раскалились. Но это было явным преувеличением.

Вдоль придорожных канав громыхали детские железные дороги. Иногда можно было услышать щелчок – это переводили стрелку. Затем раздавался свисток паровоза и очередной поезд проносился в сторону леса, над которым парили воздушные шарики. Перед домиком из серебряной фольги сидели пять скотчтерьеров и молча курили толстые шоколадные сигары.

– Пусти меня туда! – взмолился Конрад, – я должен погладить этих собачек!

Но Рингельхут возразил и потребовал:

– А ну-ка, подержи мою трость!

И когда мальчик взял его трость, дядюшка обеими руками закрыл племяннику глаза, чтобы он больше ни на что не заглядывался.

– Вперед, Кабалло! – крикнул Рингельхут и они помчались по игрушечному полю, точно орава Дикого охотника.

– Ну вот, – сказал наконец дядюшка, – теперь ты можешь снова все видеть.

Вороной перешел на рысцу. Конрад огляделся. Игрушечное поле кончилось. Лишь далеко-далеко виднелись воздушные шарики над лесом. И в ту сторону летели пестрые бумажные змеи.

– Жаль, – проговорил Конрад. Но тут Вороной притормозил, остановился и сказал:

– Приехали, всем выйти!

Спешившись, Рингельхут и Конрад огляделись. Они стояли перед обширным зданием, расписанным сказочными персонажами. Из окон выглядывали дети и махали им руками.

– Вероятно, это детский пансион, – предположил дядюшка Рингельхут.

– Ничего подобного! – отрезал Конрад. – Тут совсем другое написано.

И он громко прочитал надпись над порталом:

– Ха! – воскликнул мальчик, – вот, лишний раз можете убедиться, что не зря я с вами поехал!

Он так напыжился, что чуть не лопнул, и горделиво вышагивая, первым вошел в дом. Дядюшка и Вороной поспешили за ним. Они очутились в комнате, напоминавшей приемную какого-то учреждения За барьерчиком сидел симпатичный мальчик. Он протянул Конраду руку и спросил, кого это он с собою привел.

– Лошадь, которая прекрасно ездит на роликах, – отвечал Конрад, – и еще моего дядю. Он аптекарь, его фамилия Рингельхут.