Рядом, с наручниками на руках, лежали еще трое пацанов. Из них, только один пытался упрашивать бойцов и как-то молить о пощаде, остальные были избиты настолько, что могли лишь негромко стонать.

Закончив с первым, парочка взялась за следующего, а я, подойдя на расстояние метров в тридцать, силился рассмотреть надпись на табличке. Красным маркером было выведено две строки «УК ст.131ч2. Насильник».

Сдвинув шапку чуть вперед, я почесал затылок, не понимая, как реагировать. С одной стороны вроде и правильно. Шваль надо гасить. А с другой, как-то по-зверски. Одно дело просто пристрелить, но другое, вот так. Подвесить, пробить легкие гвоздями, прибивая табличку. Парень уже начал задыхаться от пневмоторакса и перестал кричать.

На свою беду, я подошел слишком близко. Когда уже собирался уходить, мне на встречу из ближайшего подьезда выдвинулась группа карателей. Четверо, в камуфляжах и балаклавах. Вооружены автоматами и тащат с собою какую-то вусмерть пьяную женщину со следами синяков на лице.

— О! Это же про него говорили те бритые! — воскликнул один из бойцов, приметив меня. — А ну стоять!

— Да я вроде и не двигаюсь, — спокойно ответил я и сухо улыбнулся.

Внутри же все сжалось. Если сейчас идет полноценная охота на ведьм, то под их гребенку попасть проще простого.

— Умный дофига что-ли? — усмехнулся «глазастый» и приблизился.

Вместе с ним, в мою сторону двинулась ещё парочка карателей. Ни шевронов подразделений, ни фамилий, лишь красные повязки на руках. Даже по званиям не различить, фальшики с плечей сняты у всех. Для себя же, я говорившего обозначил как «Центровой». Судя по манере держаться, он в этом отряде за главного.

— Архаровцы, чем обязан? — как можно более мирно спросил я, при этом держал руки на виду, мало ли что им в голову взбредет.

— Документики предьяви, — хмыкнул центровой, буравя меня взглядом.

Я лишь пожал плечами и сунул руку в карман. Зря.

— Бля, у него ствол! — воскликнул один из стоящих сбоку бойцов.

Все дальнейшее было столь молниеносно, что я с трудом осознал происходящее. Вот центровой делает подшаг, а дальше я уже падаю на землю с дикой болью в груди. Мне скручивают руки, стаскивают рюкзак и шмонают по карманам.

— Оп-па, гражданин походу опаааасный, — рассмеялся кто-то в стороне. — Ты смотри, Макарыч-то на номерах, табельное у кого-то умыкнул. Бля, да он с патроном его носит! Радда, клиент…

— Вы в рюкзак гляньте! Полный набор мародера, ё-мое, фомка, шнур, инструментарий. Таким только хаты и вскрывать, — отозвался другой.

Я молча лежал, прижался щекой к холодной земле двора. Мне на спину кто-то любезно надавил коленом и выкрутил руки. Раздался щелчок и на кистях замкнулись браслеты наручников.

— Нихрена дедок заряженный шел, — заботливые руки шмонающего выдернули нож из ножен на голени. — Армейский девятка, тоже с серийником… Такое законным путем не достать. Ну-ка, говори, кого порезал, а?

Меня больно пнули, переворачивая на бок. Троица карателей заинтересованно рассматривала мои вещи, которые они уже явно считали трофеями. Тихо зашипев, я поморщился от боли и кое-как сел на задницу, без помощи рук.

— Лежать бля! — усмехнулся центровой, пинком отправляя меня обратно на землю.

Я закусил губу до крови, чтобы не застонать от боли. В моем возрасте даже такие пинки пагубно сказываются на здоровье организме.

— Так че, кого пырнул? — усмехнулся один из бойцов и присел на корточки.

Из-за горящих огнем легких, я не мог произнести ни слова. Выбитый от первого заземления дух, еще возвращался в тело и многое я делал чисто рефлекторно.

— Смотри какой стойкий! — мужчина тихо засмеялся и повернулся к своим товарищам. — Че, как оформлять будем? По гусям? Или с разбоем? Наборчик явно не для прогулочек. Плюс на рынке он не просто так терся, полюбому награбленное сдавал.

— Документы у него интересные, — спокойно хмыкнул центровой, разглядывая моё удостоверение личности. — Целый майор, хех… Еще и ветеранское. Ну и ну, че только не купишь нынче. Слышь, хер-майор, рассказывай по-хорошему, кого грабанул уже и кому сливал навар?

— Престнякову, — вяло ухмыльнулся я, чувствуя как с прокушенной губы по подбородку потекла струйка крови.

— Кому? — не понял сидящий рядом, но потом видимо сообразил и от души вмазал мне кулаком в скулу.

Верхнюю десну пронзило болью, видимо скотина мне зуб покрошил, а то и не один.

— Ты че, сука, шутить вздумал?! Престнякову, блять, ага, так и поверил.

— Э, бля, шакалы, вы че, ахуели?! — раздался окрик со стороны.

Троица одновременно повернула головы. К ним на всех порах бежало человек пять ополченцев, в камуфляжах и с автоматами наперевес.