— Мне страшно. Я понимаю — те капли чёрного дождя постепенно изменяли меня всё это время, но я не хочу быть такой. Ведь это власть, — понизила голос подруга. — Это маленькое начало огромной власти. И я её не желаю.

— Мы меняемся, хотим мы того или нет. Однажды может случиться так, что ты или используешь свою силу, или умрёшь. Я знаю, какой выбор сделаю. А знаешь ли ты?

Глаза Фрези намокли.

— Нет. Я не знаю.

Глава XII. Война и мир

Штурм. Фрези

Среди ночи метель стихла. Ледяное звёздное небо стало прозрачным и хрупким. Где-то на востоке светилась морозная заря. Поёживаясь и кутаясь в плащ, я шла среди укреплений. Здесь каждый знал, что он должен делать, не было суеты. Среди обваловок множество глубоких гнёзд, позади, прикрытые каменными глыбами, укрытия миномётчиков и артиллеристов. Харальд тоже где-то здесь, он ушёл ещё затемно. Кто знает, может, это была наша последняя ночь, и мы постарались провести её поярче.

На меня оглядывались, замолкали, глядя вслед. Встретилась эльфка из недавно появившихся в поместье, почтительно опустила взгляд. Мне было не по себе — я оказалась не готова к такому статусу. Вчера я наговорила Харальду разного; он, как всегда, не стал забивать себе голову большей частью услышанного, и это хорошо. В чём в чём, а в таких делах он проявлял поразительную выдержку. Наверное, он был прав, когда сказал, что всегда знает свой выбор, многое он для себя решил давно и никакие обстоятельства не могли это изменить. По правде говоря, ещё ни одного обстоятельства не было, чтобы он не смог повернуть его как надо. Как в прошлой жизни, так и здесь, в Зоне. Зона проявила в каждом из нас что-то скрытое. Он всегда в душе был варваром в лучшем смысле этого слова. Прямым, без заморочек, без морализаторства. Его коробили рассуждения о слезинке ребёнка, свойственные нашей "образованщине", как он именовал высоколобых интеллигентов; всё верно, дети сплошь и рядом канючат, особенно невоспитанные. Что теперь, ловить каждую их слезинку? Заунывные вопли о "правах человека", особенно озвученные европейцами, вообще вызывали у него желание дать в рыло такому рассуждателю.

Во мне же, оказывается, таилось что-то ограждающее от радикальных действий. Душа требовала другой обстановки, спокойной, размеренной. Дом, дети… Женское преобладало над простыми и жестокими законами выживания. Всё это было бы совсем скоро — не приди в наш мир Грани. Сколько миров они ещё раскололи, создав связывающую их все Зону? Никто этого не узнает, наверное. И одновременно я получила? Вырастила внутри, сама того не осознавая, мощь, способную, наверное, потягаться с природой. Рано утром, когда Харальд уже ушёл к войскам, я решилась на небольшой эксперимент — и за доли секунды подняла в комнате температуру градусов на пятнадцать одним движением руки. Повинуясь, энергия то пульсировала плотным, видимым шариком, следующим за ладонью, то растекалась по комнате. Я поспешила вернуть её на место — куда, интересно? — и пошла в душ.

— Что-то случилось, госпожа?

На меня смотрела женщина средних лет, в зимнем камуфляже. Раньше я её не видела, странно. Хотя вроде бы знала всех если не по именам, то в лицо точно. Оказалось, я уже несколько минут стою на одном месте, глядя куда-то вдаль застывшими глазами.

— Нет, всё в порядке. Я волнуюсь, вот и задумалась.

Она понимающе кивнула и пошла дальше. Солнце скоро взойдёт. Я посмотрела на восток. Верхушка скалы уже отсвечивала тускло-розовым. На башне, той, где вчера полыхал газовый факел, стояли наблюдатели. В окопах, на огневых позициях, среди укрытий из камня — везде были люди. Я даже не подозревала, что у нас такая армия. Мы уже не отряд сталкеров, мы ставка главного командования. А где мой-то?

Его я увидела, когда подошла ближе к стану псоглавцев. Они заканчивали подготовку своих боевых крысищ, а вождь, седой Барахай, что-то обсуждал с Харальдом.

Главный волкодав повёл головой, немного наклоняя её, так у них выражалось уважение. Валера улыбнулся, молча привлёк меня к себе и поцеловал. Барахай еле слышно заурчал, всё не мог привыкнуть, что люди так откровенно выражают свои чувства.

— Скоро начнётся, — Харальд оглянулся на башню. Там около мощного бинокля на треноге склонился Гелахир. — Фрези, ты бы ушла отсюда. Если железноголовые припёрлись не одни, то их могут надоумить на артподготовку. Видели же вчера Эвис и Ахмед технику, которой раньше у них не было.

— Не дождёшься.

Он вздохнул, поправил разгрузку.

— Тогда хотя бы не отходи далеко. Чтобы я тебя видел.

— Как скажешь, — я игриво стрельнула глазами. — Должна же я тебя слушаться.

— И вот так уже сколько лет, представь? — сказал он Барахаю. Тот пожал плечами, мол, всё равно вас, людей, не понять.

Позади коротко хлопнуло и зашипело. Мы разом повернулись к башне. В небе чертила прозрачную дугу красная ракета. Гелахир увидел движение наступающих.

— Ну вот и всё, — странно спокойным голосом сказал Харальд. — Идём.

Внезапно вокруг наступила тишина. Просто разом все замолчали. Среди перелесков вдали показались неровные ряды железноголовых. Моторизованная броня легко переносила своих седоков через поваленные ветрами деревья, сюда доносился мерный металлический топот.

Я поняла, почему так спокоен стал Харальд. Действительно теперь всё предельно ясно. Сегодня решится, кто будет обладать почти всей юго-западной частью Зоны, а значит, и большинство мерностей, связанных с этими секторами. Хотя мы не старались лезть куда-то со своим уставом, но крепко держали восемь секторов и ещё в трёх с нами всерьёз считались. Там закрепилась прославившаяся своим безбашенным рейдом против тёмных альваров Кошка, она же со свойственной женщинам хозяйственностью договорилась с неизвестными пока что нам личностями, отхватившими несколько кусков Зоны по другую сторону её территорий.