— В сторону от неё отойди! — угрожающим тоном орёт мужик и в мою сторону приближается.

Девушка сразу подчиняется. Бросает на меня злобный взгляд, поднимается. Старик наклоняется, но я отворачиваюсь. Не хочу его видеть, смотреть. Убийца! Столько жизней угробил!

— На меня смотри, — он двумя пальцами поднимает мой подбородок, вынуждает, заставляет смотреть ему в глаза. И я смотрю! Что он мне сделает? Снова бить будет или своим прикажет? Убьёт? — Знаешь… Он наплевал на твою мать также, как и на отца родного. Отменил свадьбу с моей дочерью…

Сжимает мой подбородок до боли. Я слышу скрип его зубов — он в ярости.

Значит, та девушка его дочь? И он угрожал Алексу, дабы он на его дочери поженился?!

Я, дура!

Ведь Гордеев говорил, что она для него никто! Но утром мог же предупредить, что план у них есть?!

— Причём тут моя мать? — выплёвываю, удерживая его бешеный взгляд.

— Я хотел её убить, но твой придурок с ментами договорился! — ещё сильнее подбородок сжимает, — Пришлось бежать… А сейчас, — он резко меня толкает и поднимается. Голова больно об стену ударяется. — Посмотрим, чем он пожертвует ради тебя.

В глазах темнеет от удара. Но мне плевать. Алекс мой! И он придёт! Я не поверила ему, его словам. Не нужно было идти в тот чёртов ресторан! Я, тупая, пошла на провокационные сообщения этого ненормального, а потом, ещё и сучке психованной поверила.

Глупая!

Да, Алекс много врал. Издевался над моими чувствами, из-за чего я и на этот раз решила, что он лжёт. Но, нет! Между нами много недосказанности. Недоверия. Но я обещаю, любимый: если ты приедёшь за мной, и мы сумеем выйти из этой чёртовой передряги живыми, то я больше никогда не буду сомневаться в твоей любви!

НИ — КОГ — ДА!!!

— Придёт… Он придёт! — уверенно произношу, утыкаясь носом в свои колени. — И тогда вам не жить!

Блондинка смеётся, а старик напрягается. Какие-то крики доносятся снаружи, и я чувствую — Алекс пришёл.

— Я посмотрю, — говорит мужчина, до сих пор у двери стоявший. — Вы не выходите!

Бывшая секретарша Алекса поправляет свою одежду. Нервно на свой телефон смотрит, ногти кусая. Она нервничает.

— Я… Я пойду, — бормочит она, сумку на плечо надевая. — Не хочу, чтобы он меня здесь видел.

Я смеюсь.

Хохочу как сумасшедшая, не отрывая от неё взгляда. Старик странно пялится, и она — тоже.

Дверь открывается с грохотом, на что все вздрагиваем.

— Он один, — говорит рыжий мужчина, который с нами был внутри.

Девушка бледнеет на глазах. А старик рукой за пояс тянется, и я замечаю там оружие. О, Боже…

Алекс заходит во внутрь уверенными шагами. Какие-то папки на руках. На меня не смотрит, а куда-то за мою спину. В пустоту. В глазах огонёк. Огонёк ярости и бешенства. Одна рука в крови и губа разбита.

— Ты же в курсе, что живым отсюда не выйдешь? — рычит Алекс, не отрывая взгляда от старика… Девушка медленными шагами, совсем незаметно, пытается проскользнуть к двери. Но Гордеев, схватив её за руку, толкает в угол помещения. — Ты тоже отсюда не выйдешь, сучка!

Алекс

— Стоять! — чувствую дуло пистолета у себя на затылке, — Тихо, Гордеев. Не спеши.

Плавно поворачиваюсь, скрипя зубами. Просто убить всех подряд хочется и плевать, что будет дальше. Совесть изнутри грызёт, Женя из-за меня столько всего пережила…

— Отлично, — мужик прячет пистолет за пояс и на меня внимательно смотрит, — Всё хорошо. Но зря ты так спешишь. Нужно друзьям доверять.

— Когда на кону смысл жизни, тогда насрать на всё. А когда умышленно подставляют, тогда втройне. — я понимаю, он — человек майора. Тот самый капитан.

— Я не тупой. Понимаю. — тот смотрит мне за спину, видимо, что-то заметил. — Всё. Спектакль закончен. Он без оружия. Все по местам. — твёрдо произносит.

Доносится шорох со всех сторон. В темноте хрен заметишь кого-то. За каждым кустом спрятались люди Анашкина, такие же ненормальные, как и он сам.

— Сука, — рычу от злости, нетерпится Женьку увидеть. — Как она?

— Не волнуйся. С ней всё хорошо, — уверяет, — Я Тимур. Пойдём.

Он идёт впереди, к машине. Открывает дверь и достаёт из бардачка папку.

— Тимофей, мать твою! — понимаю, что это для игры. Там документы фальшивые. Я даже в кабинете не взглянул на них.

— Подыграй, — говорит, врезая кулаком в челюсть. — Тварь!

Бьёт несильно, но ощутимо. Во рту вкус крови. Отшатываюсь от него. Слышу позади хохот. Вытираю тыльной стороной ладони рот — губу разбил.