Тут ещё Сивый срывающимся хрипом промямлил мне в ухо:

— Привратник! Точно, это он!

Страж Рода недобро покосился на нашего белобрысого, и тот захлопнул рот, побледнев.

Потом оракул бросил ненавидящий взгляд на упрямую Эвелину, и мне показалось, я даже услышал скрип его зубов. Да, у чернолунников и Стражей вправду лютая ненависть друг к другу.

Но мгновение злости прошло, Страж обернулся с усталым вздохом, и громко ответил священнику:

— Мы, Стражи Рода, почуяли кровь. Его кровь.

Он сделал акцент на слове «его», и вокруг прокатились вздохи. Десятки оттенков эмоций, от испуга до восхищения.

— Наследник?!

— Что, нашли?

— Это что же будет?!

— Неужели нашли?

— Незримая, храни Красногорию.

Стражи Душ подняли своего соратника и демонстративно вытащили пистолеты. Солдаты уже очухались после свалки, попытались выстроиться в какое-то подобие шеренги, оставив при этом коридор. И я снова сделал пару шажков, ещё отдалившись от места событий. А что, я не я, никаких чернолунников не знаю…

Если бы кто надавил мне на совесть, я бы только усмехнулся. Дайте подумать — вот так сходу я не пойму, кто здесь и за кого, и как именно я могу помочь друзьям. И так приходилось сдерживаться, чтобы просто не кинуться в бой.

Тем более, я всё это время не сводил взгляда с Привратника. И, даю свой псовый хвост на отсечение, из-под капюшона на меня так же пристально смотрели.

Священник уверенным шагом двинулся к нашим шеренгам, как ледокол раздвигая застывших магов и оракулов. Его высокий клобук с золотым кольцом высился над головами, словно символ на шпиле храма.

— Дела Церкви и государства едины, и нет повода для распри, — тренированным напевом произнёс он, — Если здесь вершится судьба Красногории, то Дети Чёрной Луны будут усердно молиться о благосклонности Незримой.

Страж Рода теперь стоял спиной ко мне. Я не знал, что происходило, но уверенно чуял — главная роль в конфликте далеко уже не моя. И если уж судьба свесила мне спасительную соломинку, то следует хвататься.

— Господин Второлунник, — Страж Рода говорил нарочито устало, показывая, как же ему надоели эти пресловутые «Дети Чёрной Луны».

Второлунник подошёл и, не отпуская с лица слащавую и высокомерную улыбку, прикрыл глаза. Его пальцы, сложенные на животе, обивали замысловатый ритм.

— Слушаю тебя, сын мой, — произнёс он.

Я едва сдержал улыбку. Вот он, запах интриг и заговоров, который всегда сопровождает дворцовую политику.

Как всего одной фразой унизить Стража, верного воина из Царской Гвардии? А судя по золотой короне на бордовой фуражке этого оракула, он ведь не последний человек в своей когорте, наверняка командир, да ещё из свиты государя.

Прищуренный взгляд Второлунника так и говорил: да будьте вы тут хоть десять раз генералами, магистрами, советниками… Все вы — «дети мои», а значит, я всегда выше вас.

Страж Душ промолчал, проглотив явный вызов, а потом повернулся и ткнул пальцем в сторону Эвелины:

— Старик-чернолунник. От него веет великой кровью… — он показывал на траву, где показалась голова ошалевшего Афанасия.

— Старик?! — удивился Второлунник.

Я как раз думал над его статусом. Если самый главный чернолунник Красногории называется Перволунником, то, получается, передо мной второе лицо Церкви.

Хм, а если этих Второлунников человек десять? Кто знает, какая там иерархия, может, тут в каждом крае сидит по Второлуннику…

— Мы всегда верно служили Церкви! — Эвелина напомнила о том, что она всё ещё стоит между оракулами и стариком.

Высокомерный священник сказал, подняв руку:

— Избранница Последнего Привратника, подойди, дочь моя.

Надо было видеть ярость и непокорство в глазах Эвелины, до того лютая борьба происходила внутри неё. Но делать нечего, второе лицо Церкви облечено властью, данной самой Незримой.

Избранница подняла посох, прижав его к боку, и, гордо вздёрнув подбородок, прошла мимо Стража Рода до церковника. Второлунник, который был выше девушки, улыбнулся, потом чуть склонился и по-отечески поцеловал её в лоб.

— Дочь моя, что ты делаешь в рядах Царской Армии?

— Ваше святейшество, сопровождаю юного послушника… у него зачатки Привратника.

У меня на миг всё похолодело, но Эвелина повернулась и показала куда-то назад, на поле. Там из травы уже поднялся Афанасий, а рядом с ним суетился Хромой, помогая ему.