Я, опасаясь шелохнуться лишнего, чтобы не разбултыхать в себе Одержимого и Иного до предела чувствительности, обернулся и успел увидеть, как Афанасий упал в траву. Старик успел за это время пробежать пару десятков метров.

Эвелина, которая не побежала следом за ним, резко отскочила от всех нас, выставив посох ярко-горящим красным концом, и с яростью прошипела:

— Не имеете права, оракульная грязь!

Один из Стражей Душ шагнул к ней, снимая перчатку и думая спокойно взять за руку, но та упругим щелчком палки саданула по протянутой ладони. Оракул вскрикнул, а Эвелина, сама шагнув вперёд, с выдохом и подворотом бёдер воткнула растопыренную руку в грудь Стражу…

Да-а-а, чернолунница явно умела использовать каждый грамм своего миниатюрного тела. Страж Душ, сбив по пути своих напарников и солдат, пролетел пару метров, кувыркнулся по земле и закашлялся, согнувшись у ног Стража Рода. Бедняга-оракул задел Сивого, который толкнул и сбил меня с ног — таким чудом я стал чуть дальше от Стража Рода.

А тот и так уже не протягивал ко мне руку. Он внимательно смотрел на траву, где упал отец Афанасий, будто не замечая, что путь преграждает Избранница. Его глаза жадно заблестели, словно в предвкушении.

— Чтоб вас на Страшном Суде в аду забыли! — Эвелина медленно покачивала посохом, отступая в траву, — Чтоб соплями в нужнике растёрли!

И она топнула, чуть подавшись вперёд. И повеяло волной псионики, да такой мощной, что сразу накатил дикий страх, аж зубы свело…

Я только-только встал, помогая Сивому подняться, и мы едва удержались на ногах — так предательски задрожали колени от атаки Эвелины. Несколько солдат рядом всё же свалились, заблеяв от ужаса.

— Твою же Луну! — Сивый попятился, толкая меня спиной.

Используя ситуацию, я перехватил его за плечи и оттащил ещё на пару метров, расталкивая своей спиной остальных. Никто не обратил на это внимания, все и так были перепуганы.

Но зато я теперь ещё чуть дальше от бордовой фуражки с золотой кокардой в виде короны…

Оракулы прикрылись руками, у некоторых вырвались вопли испуга. Даже Страж Рода прикрыл глаза ладонями, и я услышал, как застучали его зубы.

— Вы, перхоть старого мира, обречённые… — Эвелина качнулась, чуть не упав, но осталась стоять, — …на погибель.

Эта эмоциональная атака отняла у неё много сил, да ещё учитывая, что она после вчерашнего-то не совсем восстановилась.

— Это Избранница, — недовольно произнёс кто-то из оракулов, — Магичка-истеричка.

— На себя посмотри, опарыш мозговой, — огрызнулась Эвелина.

Свидетелями сцены становилось всё больше солдат, оракулов и магов. Заворчали наши сержанты, я услышал ругань Хомяка где-то сбоку.

Мы, обычные вояки, толком и не знали, что делать. Ни Сивый, ни остальные солдаты рядом не потянулись к ружьям — а это значило, что для нас инструкций насчёт споров между чернолунниками и Царской Гвардией не было.

Я медленно вдыхал и выдыхал, не позволяя себе злиться. Надо созранять чистый разум, хоть один шажок к злобе, и Одержимый нажрётся ей до отвала. Когда вокруг десятки Стражей Душ, это равносильно самоубийству.

Но и просто так оставить в беде друзей, которыми я с натяжкой считал этих двоих, было нельзя…

Незримая всё же продолжала свой парад неожиданностей, потому что вмешался громкий и властный голос, который сиреной прорезал воздух:

— С каких пор Стражи Душ имеют право нападать на Детей Чёрной Луны?!

Головы вокруг стали поворачиваться. Неужели сам государь?

Нет, рука с перстнями так и держала шторку в карете, глаза поблёскивали в темноте. Пассажир не покидал транспорта.

Но перед царским каретоходом стояла ещё одна тёмная фигура.

В длинной чёрной рясе, в высоком головном уборе с золотым кольцом надо лбом, незнакомый мне священник окидывал надменным взглядом открывшуюся перед ним картину.

Узкий бритый подбородок, сильно опущенные от носа губы, сложенные уточкой, и прищуренные от высокомерия глаза. Дополняли картину чванливости тонкие пальцы, сложенные на животе — они чуть подрагивали и отстукивали какой-то ритм.

Судя по количеству золота на вышитой рясе, церковник был немалого сана. Через миг к нему подошла ещё одна высокая фигура, и у меня всё внутри похолодело…

В длинном тёмном плаще неясного графитового цвета, и в капюшоне, который отлично скрывал лицо. Этого незнакомца с широкими плечами я уже не раз видел в своих видениях, где Пробоина изрыгала в мир пережёванную на обломки Луну.

«Здесь нужен привратник, не так ли?» — голос, звучавший в моих видениях, сам собой всплыл в памяти.