Я быстро хватаю его, но как только он прижимается к моему уху, мои мысли начинают тонуть где-то в другом месте. Я забыла, что собиралась сказать. Может быть, мне нечего ему сказать. Может быть, я просто хотела услышать его голос.

— Привет, — шепчу я.

— Привет, — отвечает Ло.

Краем глаза я вижу, как Райк пинает мое одеяло обратно в гостиную. Он избегает вибратора и не задает вопросов о нем, но мои щеки краснеют, все равно от стыда. Я опускаюсь в ванну еще ниже.

— У Дэйзи день рождения, — говорю я ему. — Я в Мексике.

— Райк мне уже сказал.

Оу.

Райк прислоняет дверь к стене и кивает мне.

— Не закрывай её, — он направляется к своему дивану и с усталым вздохом плюхается на неё.

Долгое молчаливое напряжение нависает над телефоном, и я теряю счет тому, что должна сказать. Я бы предпочла не упоминать о том, что сижу в пустой ванне после эмоционального срыва. Я не хочу давать ему еще одну причину избегать меня, когда он вернется домой. Потому что кто в здравом уме захочет об этом заботиться?

Я собираюсь упомянуть, что мы все собираемся завтра на зиплайнинг по просьбе Дэйзи, но он опережает меня.

— Так что же произошло сегодня вечером?

Черт.

— На самом деле ничего особенного, и я не думаю, что нам стоит об этом говорить. Ты там, очень далеко.

Где бы ни было это там. Никто не говорит мне его точного местонахождения. Насколько мне известно, он может быть в Канаде.

— Если Райк дал тебе чертов телефон — кто-то, кто определенно не одобряет наши отношения, — тогда я знаю, что это должно было быть серьезно. Я хочу знать, Лил.

Я не так представляла себе наш разговор. Я подумала, что мы будем избегать этой темы, как всегда делали в прошлом. Он вкратце упоминает алкоголь. Я немного расскажу о сексе, но когда все становится запутанным и мы по-настоящему сосредотачиваемся на наших зависимостях, мы отступаем.

— Всё не так плохо, — бормочу я себе под нос. — Райк просил меня не поднимать эту тему. Я думаю, мы должны поговорить о чем-то другом. Тебе нужно сосредоточиться на своем выздоровлении, а не беспокоиться обо мне.

Я не решаюсь продолжать. Доктор Бэннинг вторгается в мой разум, и я почти слышу, как она говорит, что Райк не прав. Что отделение от Ло — это не ответ. Найти здоровый способ быть вместе — вот он.

Но хочет ли он меня по-прежнему? Я в этом не уверена. Я вытираю глаза.

Он издает короткий горький смешок.

— Если ты мне не расскажешь, я буду беспокоиться об этом весь гребаный месяц, Лил. А Райк еще не до конца осознал тот факт, что в конце концов я вернусь домой. И когда я это сделаю, я снова буду с тобой. Нам придется начать разговаривать и налаживать лучшие отношения. Если я не могу справиться с этим дерьмом по телефону, когда я трезвый в реабилитационном центре, то мне не стоит возвращаться домой в ближайшее время.

Все, что я слышу, это: Я снова буду с тобой. Я отнимаю трубку ото рта и вытираю неудержимые, беззвучные слезы, которые лавиной льются вниз. Огромное давление поднимается с моей груди. Я чувствую, что снова могу дышать.

— Лили? — говорит он отчаянным голосом. — Лили, ты здесь? Лили, черт возьми…

Я поднесла динамик обратно.

— Я здесь.

Я слышу, как он выдыхает и тяжело дышит.

— Не делай этого. И не заставляй меня гадать, что случилось.

Я прислоняюсь спиной к ванне.

— Это неловко, — признаюсь я.

— Ну и что?

— Так ты действительно хочешь это сделать? Поговорить и все такое…

— Если мы хотим остаться вместе, по-настоящему остаться вместе и не возвращаться к тому, чтобы поощрять зависимости друг друга, тогда да, нам придется поговорить. Мне нужно знать, когда ты сходишь с ума, а тебе нужно знать, когда я, чтобы мы могли остановить друг друга от глупых поступков.

— Прямо противоположное тому, что мы делали.

Доктор Бэннинг сказала то же самое.

— Примерно. Послушай, мы потратили так много энергии, скрывая зависимости друг друга от наших семей. Если мы вложим это в помощь друг другу, то, возможно, у нас все получится.

Мне нравится план игры. Это начинает рассеивать ту дымку, которая так долго омрачала мое будущее. Начинает складываться картина о нас, когда он возвращается. И еще больше меня ошеломляет тот факт, что после трехмесячной разлуки мы будем вместе.