— Лили! — громко говорит Райк. — Я сейчас войду. Тебе лучше быть, блядь, одетой.

Я не одета. Я даже на три четверти не одета. Я наполовину-блядь-в-ужасе одета.

— Подожди! — кричу я в ответ.

У меня нет времени думать. Я поправляю майку, прикрывая обнаженную грудь, которая каким-то образом выскочила наружу. Вот черт. Дверь открывается прежде, чем я успеваю найти свое нижнее белье под огромным золотым одеялом. Я прижимаю его к груди и сглатываю, когда Райк входит.

Я пытаюсь бросить на него свирепый взгляд, но моя паранойя разрушает всю его силу. Почему я не заперла дверь?

Вибратор тихо жужжит внутри меня, и мое смущение достигает нового пика. Я никогда не думала, что это возможно. Я ловлю огорченный взгляд на его лице, когда он нервно проводит рукой по своим каштановым волосам, немного более густым, чем у Ло. Я хмурюсь от его редкого выражения лица. Что-то выбило его из колеи.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Это Ло? Что, если что-то случится в реабилитационном центре? Что, если он ранен? Я выпрямляюсь, мой пульс бешено колотится.

Он скрещивает руки на голой груди и прислоняется спиной к моему комоду, слегка наклоняясь вперед, его глаза темнеют.

— Одна из девушек только что забралась ко мне в постель.

Не Ло, но это все равно довольно тревожно.

— Что ты имеешь в виду?

— Я проснулся, — сердито говорит Райк, — от того, что меня лапает шестнадцатилетка, — его пальцы снова запускаются в каштановые растрепанные волосы. — Я не могу иметь дело с этим дерьмом. Я доверяю себе не делать ничего со старшеклассницей, но я не доверяю им. Меня чуть не изнасиловали, Лили.

Я не могу не фыркнуть.

— Это не смешно, — говорит он ровным голосом.

— Я знаю. Мне очень жаль. Но это… это было довольно неожиданно.

Он подходит к викторианскому диванчику и сминает в руках подушки, бросая каждую на пол.

— Что ты делаешь? — кричу я.

Он не может оставаться здесь. Мне нужно вытащить этот вибратор. Мне нужно уединение.

Одну из самых мягких подушек он кладет в изголовье диванчика.

— Я не собираюсь туда возвращаться.

Он лежит на спине, одетый не более чем в пару штанов с завязками, которые слишком четко выделяются в промежности. Серьезно, почему Ло и его брат надевают эти вещи в постель? Они такие… сексуальные… заставляющие мое воображение блуждать по плохим, плохим местам.

Он немного ерзает, сминая подушку, чтобы устроиться поудобнее. Этого не может быть.

Вибрации заставляют меня терять концентрацию. Я не могу просто спать здесь с этим внутри всю ночь. Необходимо принять меры. Даже если это будет самый неловкий (возможно, постыдный) момент за всю мою жизнь.

Мне удается залезть под одеяло и зацепить пальцем шнурок вибратора, вытащить его и взять в ладонь. Я не могу оставить его на кровати, особенно когда он издает звуки, и в ночной тишине я слишком боюсь, что Райк может услышать и подумать, что я намеренно пыталась мастурбировать с ним в комнате.

Итак, теперь наступает самое трудное: я пытаюсь нащупать свои трусики, чтобы это не было слишком очевидно. Когда я дотрагиваюсь до ткани, я натягиваю их вокруг бедер, стараясь не так сильно шевелиться. Когда они на месте, я бормочу: — Мне нужно пописать.

Я хватаю плюшевое одеяло, которое весит чертову тонну, и оборачиваю его вокруг своего тела, как я видела во всех фильмах. Только когда я сползаю с кровати, тяжелое одеяло забирает простыню и еще одно одеяло под ним. По сути, я просто разобрала свою кровать. Хорошая работа, Лили.

Я совсем не ловкая. Должно быть, я похожа на снеговика, завернутого в кокон. По крайней мере, он скрывает мое полуковыляние и вибратор в левой руке. Райк ничего не говорит о моем странном поведении. Может быть, он заснул после травматического события, или я крадусь незаметнее, чем думаю.

А потом… Я падаю лицом вниз.

— Ты в порядке? — Райк оглядывается.

Мои щеки пылают, и я переворачиваюсь, как подгоревший хот-дог, все еще сжимая вибратор в ладони и засовывая эту руку под одеяло. Краем глаза я замечаю, что Райк сидит и смотрит на меня типа Какого черта?

Теперь я свирепо смотрю на него, упираясь локтем в пол для поддержки.

— Я сексуально зависимая, — говорю я ему. Говорить это приятно. — Может, тебе не стоит здесь спать?

Он театрально закатывает глаза и плюхается обратно на диван.