Дэйзи внимательно наблюдает за мной, но у меня не хватает духу объяснить ей свою историю. Во всяком случае, не сейчас. Тарелки с морским окунем скользят по нашему столу, и я с трудом беру вилку. Я не могу есть, пока не дам волю словам.

— Я не буду заниматься с тобой сексом, — сразу же выпаливаю я.

Он вскидывает бровь, и я понимаю, что это, возможно, не то «незаконченное дело», которое он имел в виду. И тогда он говорит: — Посмотрим.

Ладно, может, так оно и было. А может, он просто планирует загнать меня в угол, поставить в какую-нибудь провокационную ситуацию, а потом сделать несколько снимков, снять видео и отправить их Ло.

О Боже.

Дэйзи вмешивается.

— Эй, отвали. У нее есть парень.

Аарон фыркает и говорит Дэйзи: — Я выгляжу так, будто мне не насрать?

— Да, — вступает новый голос. И на этот раз я внутренне ликую при звуке глубокого, угрожающего тона Райка. Он опускается на место между спутником Дэйзи и Аароном, замыкая круг. На нем приталенный темно-синий костюм с узким черным галстуком. Его каштановые волосы уложены, но он не чисто выбрит. Как его пригласили на мероприятие Fizzle? А еще интереснее, почему он согласился и пришел сюда?

Меня это не волнует. Я просто рада, что он здесь.

— Кто ты, блядь, такой? — прошипел Аарон.

Райк жестом подзывает официанта и указывает на свою тарелку, молча прося еду. Затем он смотрит на Аарона с прищуренными глазами. Если бы Ло был здесь, я думаю, он бы оценил подкрепление. У нас его никогда раньше не было, и я должна сказать, что это даже приятно.

— Брат Лорена Хэйла, — говорит ему Райк.

Аарон давится смехом.

— Чушь собачья. Ло — единственный ребенок.

— Тогда не верь мне. Мне, блядь, все равно. Но если ты начнешь приставать к его девушке, тогда мне будет не все равно.

Официант ставит перед ним тарелку, и Райк копается в картофельном пюре, больше не обращая на Аарона внимания.

Аарон оглядывается на меня, и его брови взлетают вверх, но он тихо произносит: — Позже.

Нет, мне не нравится это «позже». Он даже подмигивает.

По моим рукам пробегают мурашки.

Дэйзи искоса смотрит на Райка.

— Почему ты здесь? — спрашивает она поверх своего забывчивого спутника, который все еще переписывается. — Тебе звонила моя мама?

Райк режет свою рыбу.

— Нет. Мой отец пригласил меня.

Я хмурюсь.

— Что?

Это бессмысленно. Джонатан Хэйл фактически обвинил Райка в решении Ло лечь на реабилитацию, оставив его с пустым домом. С чего бы ему приглашать его?

— Ага, — говорит Райк. — Он позвонил мне, изрыгая какое-то дерьмо о том, что мы должны оставить прошлое в прошлом. Но он ужасный гребаный лжец, — он глотнул воды. — Ему нужна информация о Ло, но, черт возьми, я ему ее не дам.

Я стараюсь не замечать Аарона, но мне не нравится, что он так внимательно слушает, переваривая секреты наших семей и откладывая их на потом. Я глотнула воды, чтобы прочистить горло.

— Так почему ты пришел?

Райк указывает на меня ножом.

— Знал, что ты будешь здесь. Знал, что Ло не будет.

Ах, да, он мне не доверяет.

— Какая уверенность.

Я люблю Ло настолько, что сдерживаю себя.

Я бросаю взгляд на Аарона, который смотрит слишком пристально.

Но без Ло, за которого можно спрятаться, моя единственная защита от Аарона — бегство. А я не так быстра, как Лорен Хэйл. Даже близко нет.

Дэйзи продолжает опираться на ножки своего стула.

— Я запуталась, — говорит она, бросая свою салфетку в форме розы на стол.

— Ешь, — говорю я ей.

Она вздыхает и ковыряется в рыбе.

К счастью, свет начинает приглушаться, так что мы не являемся главным центром внимания в комнате. Аарон поворачивается ко мне спиной, и это помогает снять напряжение в моих плечах. Сцена светлеет, и я пытаюсь расслабиться на своем стуле и сосредоточиться на отце.

Он выходит на сцену и занимает стеклянный подиум. Бальный зал затихает, слышен лишь звон серебряных приборов, бьющихся о посуду. Он выглядит богатым. Как еще можно описать человека, состояние которого оценивается в миллиарды? Даже в свои пятьдесят с лишним лет его седые волосы можно скрыть коричневой краской. У него всегда добродушная улыбка, которая заставляет его выглядеть отзывчивым, даже если он обычно слишком занят, чтобы здороваться. Я люблю его за то, что он дал мне, и я думаю, что он купил бы нам весь мир только за возможность увидеть, как мы улыбаемся.