И это будет первый раз, когда у меня не будет новогоднего поцелуя.

— 5…

Даже когда я была ребенком, Ло клал свои руки мне на щеки и быстро целовал меня, после чего мы разражались смехом. Он заканчивал тем, что гонялся за мной по модным вечеринкам, на которые нас приводили наши родители, пытаясь украсть еще один поцелуй.

Я всегда позволяла ему поймать себя.

— 2…1.

— С НОВЫМ ГОДОМ!!!

Дэйзи сидит, откинувшись на спинку сиденья, когда толпа возбужденно ревет, люди тянут своих любимых для первого поцелуя в новом году.

Райк внимательно рассматривает ее в течение долгой секунды.

— Ты в порядке?

— Замечательно, — она вытирает рот рукой. — Можешь… просто отвезти меня домой?

Он качает головой.

— Ты поедешь в больницу.

Она надолго закрывает глаза, а когда открывает их, я вижу ее пристальный взгляд.

— Нет.

— Да, — заявляет он. — Тут, блять, не демократия. Моя машина, мои правила.

— Мое тело, мои решения, — огрызается она. — …честно говоря, меня сейчас просто тошнит.

И когда она это говорит, ее трясет, как будто у нее озноб.

Он подносит руку к ее лбу, и она отбивает ее.

— Не трогай меня.

Он хмурится.

— Ты — кубик льда. Тебя накачали наркотиками, Дэйзи. Если ты уснешь и впадешь в кому, это будет на нашей совести.

— Он прав, — говорю я ей. Ого, эти слова отвратительны на вкус. — Ты поедешь в больницу. Роуз уже прилетела бы на вертолете, так что тебе повезло, что мы просто отвезем тебя, а не устраиваем большую сцену.

Дэйзи медленно вдыхает. Она засовывает свои конечности обратно в машину и прижимается к моей груди. Райк захлопывает дверь и подходит к водительской стороне.

— Мне жаль, — шепчет мне Дэйзи. — Сегодняшний вечер… должен был быть веселым… — она дрожит. — Я… должна была отвлечь тебя от мыслей о Ло…

Я улыбаюсь и подталкиваю ее бедром.

— Ты так и сделала. И знаешь что? Несмотря на то, что случилось в конце, я действительно хорошо провела время.

Это не ложь. Думаю, сегодня я узнала о своей сестре больше, чем за последние семь лет.

— Правда? — она закрывает глаза, погружаясь в себя. Я все еще проверяю ее пульс. Просто для безопасности.

— Правда, правда.

Райк забирается внутрь и закрывает дверь. Он долго смотрит в лобовое стекло.

— Я просто хочу задать тебе один вопрос, Лили, — он смотрит на меня. — Неужели все вы, девочки Кэллоуэй, такие сумасшедшие?

Я подавила смех, собираясь отрицать это, но на самом деле не могу.

— Поппи вполне нормальная.

Он многократно кивает, анализируя эту информацию.

Пробка начинает рассасываться, и мы наконец-то можем ехать. Я делаю глубокий вдох, радуясь, что мы движемся в правильном направлении.

Больница была фиаско. Даже спустя неделю я сокрушаюсь о том, как Дэйзи солгала медсестре. Она спросила, как ее зовут, и Дэйзи пролепетала: — Лили Кэллоуэй.

Я не стала ее поправлять, потому что понимала ее мотивы. Она не хотела, чтобы больница звонила нашей маме и впутывала ее в ситуацию. Поэтому я вручила белобрысой медсестре свое удостоверение личности, которое можно было выдать за удостоверение Дэйзи, потому что моя шестнадцатилетняя фотография почти не видна. Я даже удивилась, что автоинспекция не заставила меня пересдать экзамен. На фотографии мои волосы почти закрывают все лицо, и я наклонила голову вниз, стараясь как можно быстрее закончить процесс фотографирования. Впоследствии Ло высмеял меня за эту фотографию, но его фотография была ненамного лучше. Он саркастически улыбался, выглядя как настоящий шестнадцатилетний мудак.

Мысли о Ло не помогают мне сегодня. Я ворочаюсь в своей кровати, сжимая простыни и прижимаясь лицом к подушке. Некоторые ночи хуже других. Эта была жестокой.

Мое тело покрыто слоем липкого пота. Я просто хочу его. Я закрываю глаза и представляю, как его руки гладят обнаженную спину, пробираются по бедрам к плечам…

Мне нужно, чтобы кто-то взял меня на руки, провел ладонями по всем ноющим частям, размял мою грудь и пососал шею, чтобы это напряжение переросло в кайф. Я жажду этого так сильно, что в итоге грызу ногти до крови, поворачиваюсь на бок и смотрю на стену, размышляя, не стоит ли мне пойти и найти что-нибудь, чтобы облегчить это до приятной, блаженной разрядки.

Нет.

Я облизываю губы и вздрагиваю, мое тело дрожит, когда я продлеваю то, чего оно хочет. А может, это просто мой мозг играет со мной. Может быть, все дело в моем сознании.

Я глубоко вдыхаю и приподнимаюсь, опираясь на дубовое изголовье кровати. Я нахожу пульт на тумбочке и включаю телевизор с плоским экраном над комодом. Он занимает всю стену и выглядит футуристично среди моей кровати королевского размера с белым балдахином и красного вельветового шезлонга. Роуз оформила мою комнату, и я должна признать, что она неплохо справилась с поп-артом и черными клетчатыми подушками. Я могла бы обойтись без балдахина. Однажды ночью я завернулась в него, как в тортилью, и начала по-идиотски отмахиваться от него.