Я не могу ответить на звонок за столом. Поэтому я должна рискнуть. Как только я встаю, Аарон начинает отодвигать свой стул, собираясь тоже встать.

Но тут Райк направляет на него свой нож.

— Пойдешь за ней, и я перережу тебе твою, блять, глотку, — невозмутимо заявляет он. Это было немного излишне, но предупреждение сработало, потому что чем дольше Аарон смотрит на Райка, чтобы понять, не блефует ли он, тем дольше Райк копается в своей еде. Я даже не могу сказать, где находятся его мысли. Аарон тоже не может. Мой враг придвигается ближе к столу, оставляя меня в покое.

Я с благодарностью огибаю столы и выхожу через большие двойные двери.

Я уже пропустила его первый звонок, но телефон все еще непрерывно звонит. Я отвечаю.

— Привет.

— Что случилось? — спрашивает Коннор, его голос глубок от беспокойства, к которому я не привыкла. Он всегда уверен в себе и уравновешен. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — говорю я, кивая. — Меня беспокоит Роуз, — я замешкалась, пытаясь подобрать правильные слова. — Не знаю, понял ли ты, но моя мама свела ее с кем-то сегодня вечером. И она злится больше, чем я видела ее за последнее время…

Я думаю, стоит ли мне упомянуть о выпивке?

— Подожди… что? Это не имеет смысла, — говорит Коннор. — Саманта сказала мне, что она пойдет на мероприятие одна.

Я закатываю глаза, ничуть не удивленная предательством моей матери или тем фактом, что ее поймали.

— Она солгала. Моя мама никогда не позволяла Роуз ходить на мероприятия без пары. Я думаю, Роуз надеялась, что сможет поехать одна, если наша мама поверит, что вы все еще вместе.

Но никто не мог предвидеть, что Саманта Кэллоуэй заговорит с Коннором до сегодняшнего вечера.

— Кто ее спутник?

— Мэтью Коллинз, сын…

— Роберта Коллинза, основного адвоката Fizzle, я знаю. Я встречался с ним. Я обедал с ним и твоим отцом.

О… это неловко.

— Ты уже в пути?

— Я запрыгнул в лимузин, когда прочитал твое первое сообщение, — говорит он мне. — Роуз может быть не рада меня видеть, независимо от дел вашей матери.

Я колеблюсь, размышляя, прав ли он. Будет ли она сопротивляться, если он вмешается?

— Она не привыкла позволять кому-то другому помогать ей.

— Я не думаю, что кто-то из вас, девушек Кэллоуэй, привык, — говорит он. Я принимаю это во внимание и понимаю, что он, возможно, прав насчет этого. Но я учусь уступать свой контроль другим людям. Я учусь принимать предложенную помощь. Я надеюсь, что Роуз будет делать то же самое, даже если ей кажется, что она обо всем позаботится.

— Обещай мне, что не будешь от нее убегать, — говорю я, резко вдохнув. — Даже если она оттолкнет тебя…

— Я не отпущу ее, — говорит Коннор. — Но есть ли что-то, о чем ты мне не говоришь, Лили? Что-то уже произошло? — я улавливаю напряжение в его голосе, такое тонкое, короткое, но присутствующее.

Она пьет больше, чем обычно, должна сказать я. Но что, если я просто проецирую на нее свою неуверенность в алкоголе? Учитывая, что Ло находится в реабилитационном центре, это вполне правдоподобно. Тем не менее, я учусь говорить о своих чувствах. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю.

— Я боюсь, что к тому времени, как ты приедешь, она будет пьяна. А я никогда не видела Роуз пьяной, поэтому я не совсем уверена, что она будет делать и как себя вести… она просто продолжает смотреть на мою мать из другого конца комнаты…

— Хорошо, — говорит Коннор. — Хорошо, не провоцируй Роуз. Постарайся не вывести ее из себя.

Я внутренне смеюсь. Да, это будет трудновато. Большинство тем разжигают огонь в ее глазах, когда она в настроении. И я знаю, без сомнения, что наша мать ввела ее в такое состояние.

— Когда ты будешь здесь? — я беспокойно переминаюсь с ноги на ногу и потираю руку.

— Скоро. Ты будешь в порядке или тебе нужно оставаться со мной на телефоне?

— Я буду в порядке. Райк здесь… — я запнулась, зная, что Коннор и Райк никогда не были по-настоящему дружны после того, как Ло уехал на реабилитацию. Я думаю, что единственная причина, по которой они терпели общество друг друга, была их взаимная любовь к Ло, и когда его здесь нет, становится до боли очевидно, что они предпочли бы быть на разных континентах.

— Ну, я уверен, что он как-нибудь испортит сегодняшний вечер, — говорит Коннор.

Я помню, как Коннор описывал Райка как — ротвейлера, которого ты держишь на цепи во дворе, охраняющего твой дом, но которого ты не хочешь пускать внутрь.

Я не решаюсь согласиться. До сих пор Райк больше помогал, чем мешал, но это всегда может измениться.

— Увидимся, — говорю я Коннору. Он говорит «Пока», и мы оба вешаем трубку.

Я пробираюсь обратно в бальный зал, свет все еще приглушен, но никто не стоит на сцене. Все оживленно болтают, и я чувствую запах шоколадного торта с ганашем, любимого торта моего отца. Когда я подхожу к своему столику, я вижу, что Роуз сидит на краешке своего стула и стучит ногтями по бокалу с шампанским. Ее бедный спутник выглядит как увядший цветок, избитый до полусмерти интеллектом Роуз. Я уверена, что она доказала ему что он не прав, и ему ничего не остается, как ковыряться в десерте.