– Можешь остаться и жить здесь до старости, – предложил Трэвис.

– Я не собираюсь никуда увозить Адама. Я собрал вас по другой причине.

– Погоди минутку. Откуда ты знаешь, что Кол имел в виду Адама? – спросил Трэвис.

Харрисон не стал пускаться в долгие объяснения.

– Все вы, сами того не замечая, пытались оградить от меня Адама, как только узнали, что я адвокат. Наблюдая за поведением каждого из вас, я сразу заподозрил неладное. Возможно, вам казалось, что вы действуете очень тонко и осторожно, но вы ошибались.

– А ты считаешь, что очень дипломатично пытался про нас разнюхать?

– Нет, – признал Харрисон. – Я тоже действовал не слишком изобретательно.

– Все мы в прошлом совершали ошибки, – сказал Кол. – И ты вполне мог приехать сюда, чтобы притянуть нас к ответу за старые грешки. Имей в виду, мы ни о чем не жалеем и ни в чем не раскаиваемся. Мы делали только то, что требовалось для выживания. При этом мы вовсе не ждем от тебя понимания. Мы такие, какие есть, – и точка.

– Мы ни перед кем не собираемся оправдываться, – спокойно заметил Адам.

– Вам никто никогда не помогал, верно? – поинтересовался Харрисон.

– Ты угадал, черт побери. Да мы никого ни о чем и не просили.

– Я хочу рассказать вам одну историю, – начал Харрисон. – Буду вам очень признателен, если вы терпеливо и внимательно меня выслушаете.

Дождавшись, когда все четверо кивнули, Макдональд откинулся на спинку стула и начал:

– Человек, на которого я сейчас работаю, был очень близким другом моего отца. Зовут его лорд Уильям Эллиот. Жена его, Агата, была славной женщиной с очень добрым сердцем. Эллиот не мог выбрать себе лучшей супруги. Они страстно любили друг друга. Их брак был очень счастливым и прочным.

– А при чем здесь мы? – спросил Трэвис.

– Не перебивай, – одернул его Адам.

– Эллиот быстро сколотил состояние. Построив несколько фабрик в Англии, он затем распространил свою деятельность и на Америку. И однажды приехал с Агатой в Нью-Йорк на открытие своего очередного предприятия.

Церемонию открытия пришлось отложить – оказалось, что одно из зданий не отвечало стандартам, установленным Эллиотом. Он приказал произвести необходимые переделки. Они с женой задержались в Америке – Эллиот хотел лично присмотреть за ходом работ. Агата через несколько месяцев родила ребенка – их единственного ребенка, девочку. Ее назвали Викторией – в честь матери Эллиота.

Харрисон сделал паузу, чтобы привести в порядок мысли. Он испытующе посмотрел на братьев, но не заметил на их лицах ничего, кроме легкого любопытства.

– Эллиоты жили в Нью-Йорке почти год, фабрика уже была готова к открытию. Эллиот с супругой присутствовали на торжественной церемонии, а четырехмесячную Викторию оставили на попечение няни и слуг. Они отсутствовали всего два дня, но, когда вернулись в Нью-Йорк, в доме их ждали полицейские. Оказалось, что няня вместе с ребенком исчезла. На следующее утро принесли записку: похитители девочки требовали денег. Личный секретарь Эллиота, Джордж Макферсон, схватил мальчишку-посыльного и втащил его в дом для допроса. Мальчишка не сообщил ничего существенного. Эллиот быстро собрал деньги и стал ждать от похитителей дальнейших указаний. Но больше никаких записок не было. Какое-то время Эллиот еще надеялся, что девочку вернут живой и здоровой, но она исчезла.

Наступило тягостное молчание. Харрисон обратил внимание, что держит в руке стакан с бренди, но не мог припомнить, когда он его взял.

– Леди Агата так и не оправилась после этого кошмара. Через шесть месяцев, прошедших в отчаянных, но бесполезных поисках, Эллиот увез жену в Англию. Он оставил в Нью-Йорке Максерсона, чтобы тот координировал действия тех, кто занимался расследованием. Но в конце концов следствие зашло в тупик. А ровно через полгода нашли няню.

– Ребенок был у нее? – спросил Кол.

– Нет. В комнате, которую она снимала, не обнаружили ничего, что помогло бы напасть на след похитителей и найти ребенка. Когда полиция нашла женщину, она была уже мертва. Ее задушили.

Эллиот с супругой не прекращали поиски, но примерно через год Агата умерла. Врачи подозревали у нее чахотку, но Эллиот прекрасно понимал, что они ошибались. Леди Агата сошла в могилу от горя.

– Она считала своего мужа виноватым в том, что не позволил ей взять ребенка с собой? – спросил Трэвис.

– Нет, не думаю. Но Эллиот, конечно, винил в несчастье себя.

– Сколько вам было лет, когда все это случилось?

– Десять, – ответил Харрисон. – Когда умер мой отец, Эллиот забрал меня к себе. Он позаботился, чтобы я получил образование и встал на ноги, а потом попытался как-то жить со своим горем в сердце.

Вся Англия знала о том, что произошло. Эллиот обладал большим влиянием в парламенте. Он отошел от дел и распродал свои фабрики. Но поиски не прекращал. Помнится, когда я возвращался из университета, он часто говорил мне о том, что необходимо установить личность.