– Всему городу известно, чем Харрисон зарабатывает на жизнь, – заявил старик, проглотив еще ложку десерта. – Мы даже обсуждали с ним идею, чтобы открыть контору напротив магазина. Да, сэр, так оно и было.

– Если ты еще когда-нибудь ударишь меня, я тебя в лепешку раскатаю, – пообещал Харрисон Колу.

– Я ненавижу юристов.

– Заметно, – сухо сказал Харрисон. – Не можешь объяснить мне почему?

– Я бы тоже тебя треснул, да только Кол меня опередил, – пробормотал Трэвис.

– Да Кол вообще никого терпеть не может, разве ты еще не понял? – спросил Дули.

– Юристы вечно суют нос не в свои дела, – пояснил наконец Грэвис. – Собрать бы их всех вместе и перевешать.

– Сегодня с утра у нас тут пахло сразу несколькими казнями, мисс Кэтрин, – вставил Дули.

Харрисон посмотрел в открытую дверь гостиной, чтобы узнать, как дела у Мэри Роуз. Миссис Моррисон что-то чересчур долго готовилась оказать девушке помощь. У Харрисона уже кончалось терпение – он не мог больше сидеть сложа руки.

– Куда ты смотришь? – спросил Кол.

– На твою сестру, – признался Макдональд и стал подниматься с места. – Пожалуй, пойду взгляну, чем ей помочь.

– Пусть о ней позаботятся женщины, – сказал Трэвис. Харрисон снова уселся на место.

– Что-то эти женщины очень замешкались, тебе не кажется? –

тихо шепнул он.

– Всему свое время, Харрисон, – произнес Трэвис и, взглянув через плечо на сестру, снова повернулся к столу. – С ней все в порядке, не беспокойся.

– Кто-то же должен о ней беспокоиться, – упрямо заявил Харрисон. – Вы с Колом ведете себя так, словно она оцарапала коленку!

– Не показывай ей своего волнения, – произнес Кол.

Трэвис ухмыльнулся:

– Это дельный совет, Харрисон. Постарайся его запомнить. Харрисон поражался равнодушию братьев. Кол же, видя озадаченное выражение его лица, гадал, о чем он думает.

– Она маленькая, но стойкая.

– Но она, должно быть, ужасно себя чувствует, – сказал Харрисон.

– Ради Бога, не спрашивай ее об этом, – предупредил Трэвис.

– Почему?

– Ты как юрист должен сам соображать, – ответил Кол. – Ты и впрямь собираешься бросить свое занятие и содержать ранчо?

– Да.

– Мистер Макдональд, мне так нравится, как вы говорите, – сказала Кэтрин Моррисон. Раскладывая перед гостем льняную салфетку, она наклонилась и прижалась к нему. – Ваша речь звучит весьма необычно. Не правда ли, Трэвис?

– Его речь звучит так, словно у него что-то застряло в глотке, – пробормотал Трэвис. Его раздражало внимание Кэтрин к человеку, который мог стать его соперником.

– О, Трэвис, я обожаю, когда ты так злишься, – промурлыкала Кэтрин.

Кол с Харрисоном обменялись взглядами, в которых сквозило отчаяние. Харрисон считал, что молодой женщине удалось поднять искусство кокетства на небывалую высоту. Она действовала совершенно неприкрыто, нисколько не таясь. По мнению же Кола, Кэтрин вела себя как старая дева, отчаянно охотящаяся за женихами.

Что же касается Трэвиса, то он был искренне убежден, что Кэтрин – самая чудесная девушка в Блю-Белл.

Кэтрин только начала флиртовать, но Мэри Роуз больше не могла все это выносить. Ей хотелось добраться до дома, прилечь поудобнее… Если бы кровотечение из рассеченной кожи на голове и из разбитой губы не прекратилось само собой при такой, с позволения сказать, «помощи», она бы давно уже умерла. И ее смерти никто бы даже не заметил. Девушка понимала, что начинает жалеть себя, и это было естественно – это чувство могло отгородить ее от окружающих до вечера.

От долгого сидения на стуле у Мэри Роуз затекли все члены. Она встала и едва не потеряла равновесие. Качнувшись вперед, девушка выпрямилась и тут же бросила взгляд на кухонную дверь. Но никто не обратил внимания на то, что она встала со своего места.

Выйдя на улицу, она увидела лошадей, привязанных к забору. В тот самый миг, когда она сошла с крыльца, к дому верхом подъехал Дуглас.

– Ты что-то неважно выглядишь, Мэри Роуз, – сказал он.

– Ничего удивительного. Как-никак, меня избили, Дуглас. Когда я думаю обо всем…

– Ну-ну, не жалуйся, – перебил ее брат. Дуглас спешился и пошел к крыльцу.

– Где все? – спросил он.

– В доме, едят какой-то удивительно вкусный ежевичный пирог, приготовленный миссис Моррисон. Правда, мне никто не предложил ни кусочка.

– Ну вот, ты опять за свое. От твоего нытья тебе не станет легче.

Протянув руку, Дуглас неловко похлопал Мэри Роуз по плечу.

– Нет, станет, – заверила его девушка. – Я люблю жаловаться.

– Я знаю, – произнес брат примирительным тоном и улыбнулся ей. Однако его улыбка лишь сильнее растравила ее обиду. Неужели она ни от кого не добьется хоть немного сочувствия?