– Ближайший доктор живет в Хаммонде, – ответил он.

– Это слишком далеко, – вмешался Трэвис. – Давайте отвезем ее к Моррисонам, они позаботятся о ней.

– Мне бы хотелось поехать домой, – сказала девушка.

– Ты туда поедешь, только немного попозже, – пообещал Кол и присел на корточки рядом с сестрой.

– Почему ты на нас не смотришь, – шепотом спросил он.

– Не хочу.

– Ты сердишься?

Она кивнула и тут же сморщилась от боли. Мэри Роуз поняла, что ей не надо было садиться – все ее тело словно одеревенело. Она даже не знала, будут ли ее слушаться ноги.

– Тогда почему же ты не кричишь?

– Это будет слишком больно, – призналась девушка. Она попыталась встать, и в ту же секунду с губ ее сорвался громкий стон.

Кола внезапно отодвинули в сторону, и Харрисон подхватил Мэри Роуз на руки. Он был невероятно нежен, и девушка почувствовала, что скоро, пожалуй, сможет взглянуть на него.

– Что с ней такое? – спросил Трэвис. – Она испугалась?

– Нет, она сердится, – объяснил ему Кол. – Не хотел бы я оказаться рядом, когда она вспылит.

– Бьюсь об заклад, что ты никогда не видел ничего подобного, Харрисон, – сказал Трэвис.

Они с Колом громко расхохотались.

– Не понимаю, отчего вам так смешно, – выпалила Мэри Роуз.

– Мы радуемся, что ты жива, – сказал Трэвис.

– Взгляни на это с другой стороны. Должно же, наконец, сегодня произойти что-нибудь хорошее? – произнес Кол, стараясь ее успокоить.

Девушка ухватилась за эту надежду. Да, улучшение непременно наступит – если только Харрисон опять не начнет преподносить сюрпризы.

Видно, Мэри Роуз не следовало искушать судьбу. Дела шли все хуже и хуже. Через какие-нибудь десять минут после унизительного избиения она очутилась в еще более незавидном положении, Она сидела на стуле в гостиной у Моррисонов, положив ноги на специально подставленную табуретку, совершенно одна. Мать Кэтрин отправилась за чистым полотенцем и водой, чтобы вымыть Мэри Роуз лицо, в то время как ее дочь развлекала гостей за кухонным столом.

Мэри Роуз честно призналась себе, что получила по заслугам. Кэтрин оправдала все ее худшие подозрения. Поначалу, когда Мэри Роуз только вошла в дом, Кэтрин изобразила сочувствие. В тот миг вокруг были зрители, и она разыграла настоящее представление и даже пустила слезу, видя свою подружку в столь жалком состоянии. Но Мэри Роуз раскусила Кэтрин уже много лет назад. Еще маленькой девочкой та старалась выглядеть паинькой s глазах своих родителей и братьев Мэри Роуз, однако стоило им отвернуться, как она тут же бросалась на Мэри Роуз, стремясь укусить ее или еще как-то напакостить. К сожалению, время нисколько не улучшило ее характер. Ее участливое отношение к Мэри Роуз закончилось в тот самый миг, когда миссис Моррисон проводила мужчин на кухню. Кэтрин тут же бросилась за Харрисоном, задев при этом краешком полотенца Мэри Роуз по лицу.

Трэвис, Кол и Харрисон сидели вокруг кухонного стола и поедали пирог с ежевикой, который миссис Моррисон только что вынула из печи. Затем к ним присоединился Дули. Со своего места Мэри Роуз было прекрасно видно Харрисона – и, разумеется, Кэтрин, которая к нему так и липла, но Харрисон, похоже, принимал это благосклонно.

Было настоящей пыткой наблюдать, как Кэтрин кокетничает с Макдональдом. Трэвис со своей стороны из кожи лез вон, выдавая Кэтрин один глупейший комплимент за другим. Кэтрин жмурилась, словно довольная кошка.

– Похоже, вы здорово разозлились, Харрисон, – с одобрением заявил Дули. – Я думал, вы спятили, когда увидел, что вы схватились со всеми разом. Вы, наверное, и ударов-то совсем не чувствовали.

– Нет, я не спятил, – покачал головой Харрисон. – Я прекрасно знал, что делаю.

– Кто бы мог подумать, – гнул свое Дули, – что такой шикарный парень, юрист – и так здорово дерется.

Кол вдруг замер.

– А он что, юрист? – поинтересовался он.

– Конечно, – отозвался Дули.

Кол медленно отложил ложку, повернулся к Харрисону и вдруг нанес ему боковой удар в челюсть. Харрисон покачнулся, скривился от боли, потом потер челюсть ладонью и уставился на Кола.

– Зачем ты это сделал? – спросил он.

– Затем, что ты юрист, – ответил Кол.

Он снова взял ложку и склонился над тарелкой с пирогом.

– Объясни мне, ради всего святого, почему ты не сказал нам, что ты юрист? – спросил он чуть погодя.

– Он вовсе не делал из этого секрета, – выпалил Дули, прислонившись к плите. В кухне не осталось ни одного свободного места, и, чтобы сесть, ему пришлось бы выйти в гостиную, однако Дули вовсе не собирался этого, делать – иначе он мог пропустить какую-нибудь интересную сплетню.