Во дворце Евгения нигде не было. Я вышла на улицу и заметила его внизу лестницы. Он обернулся на звук шагов. Ноябрьский ветер пронизывал насквозь, а из-за дождя смокинг весь промок. Он провел рукой по волосам и усмехнулся в ночное беззвёздное небо. Затем сорвал бабочку и швырнул на землю.

— Давно хотел, — глухо пояснил Евгений и поднял глаза.

— Вы промокли, — единственное, что пришло мне на ум.

Хозяин посмотрел на парадную дверь, но кроме швейцара там никто не стоял.

— Отец себе места от злости не находит?

— Зачем вы так? Что же теперь будет?

— Пистолет заряжен?

Евгений, заметив мое оцепенение, начинал громко смеяться — будто хотел, чтобы все слышали, как ему все равно.

— Я пошутил. Это шутка, ясно тебе? — он снова кинул взгляд на дверь. — Ладно, поехали. Я устал.

Для родителей будущее их чада является первостепенным. Матери следят за обучением дочерей, одновременно подыскивая выгодную партию. Они прививают вкус к музыке, чтению, вывозят девочек в театр и на балет. Степенные матроны вбивают в головы — главное выйти замуж, родить наследника. Будь послушна и мила, тогда счастье само упадёт в руки как спелое яблоко.

Но все сложнее, когда у тебя сын — единственный ребёнок и наследник всех трудов и, вдобавок, растёт без матери. Вот здесь на сцену выходит отец — непримиримый и суровый глава семьи, владелец фамильных богатств. Он будет воспитывать мальчика в строгости и за каждый проступок напоминать кем тот является, и каков его долг перед семьёй. И речи не может идти о праздниках, детских шалостях и возможности понежиться в кровати хотя бы до полудня в свой заслуженный выходной. В обстановке беспрестанных указов и одёргиваний ребёнок вырастает запуганным и нервным, если только его вовремя не забирает родной дядя.

Как глоток свежего воздуха воспринимает мальчик свой отъезд из родительского дома. Вот он уже под чутким присмотром своей тетки, жены дяди, и её родни. Все они наперебой хвалят его за манеры, вежливость и честность. Дядя же отмечает его сообразительность, он катается с ним на лошадях и иногда берет на скачки, а также пару раз в год они втроём выезжают заграницу и живут там месяцами. Кажется, ребёнок забывает чёрствость и холодное отношение отца, но порой ком застревает в горле, а пелена застилает глаза. Но милая тетушка утирает платком слезы с румяного лица и целует в золотистую шевелюру.

Но вот, мальчику исполняется двенадцать лет, и добрый дядя вынужден отдать его обратно отцу. По соглашению, к которому пришли мужчины в страшных спорах, дядя забирал племянника к себе на шесть лет и, когда они миновали, Владислав Алексеевич приехал за сыном. Забирая Евгения, отец нашёл его избалованным и изнеженным.

В борьбе прошли последующие годы. Дядя привил Евгению добрые начала: сострадание, благородство духа, самоотверженность и простоту в общении. Но отец решил искоренить эти качества — он посчитал альтруизм и жалость не достойными ребенка голубых кровей, которому предстоит стать архонтом. Вместо этого он развил в сыне упрямство и силу воли, научил широко мыслить и отстаивать свое мнение любыми средствами. Отец изо всех сил старался выкорчевать из сердца Евгения привязанность к дяде, но мальчику удалось спрятать сильное чувство глубоко в сердце — туда, где уже поселилась гордыня и себялюбие. И таким он предстал передо мной в возрасте пятнадцати лет — эгоистичным, вспыльчивым чародеем.

С самого начала я служила ему, но когда Евгений уезжал погостить к дяде, я доставала свое оружие, брала самолет и улетала на задание. Меня с одиннадцати лет готовили как убийцу и, завершив обучение, Демонов купил и пользовался моими боевыми навыками для устранения своих врагов. Все они были разными — мужчины, женщины, семейные пары. Знал ли об этом Евгений? Думаю, со временем он стал догадываться.

Светало, а я не видела Демонова с вечера. Не знаю, как моему хозяину удалось уснуть, но я не смогла поймать сон. В доме было тихо и от того рука сжимала пистолет сильнее. От кого я хочу его спасти? От родного отца? Демонов жесток, но он не способен на убийство собственного ребенка.

— Наш хозяин совершил ошибку, — проговорил Альберт.

— Все будет хорошо.

— Это поэтому ты не спишь?

Я вышла на улицу и закурила. Рядом с нашим особняком находились еще несколько домов — нигде не горел свет. Огромный забор, раскинутый на гектары земли, скрывал нас днем от любопытных зевак, а ночью — служил защитой.

— Что же с ним будет? — спросила я Альберта. Он не предсказывал будущее, а если бы и мог — хотела бы я его знать?

— Бессмысленно устраивать скандалы — он лишь женится еще быстрее.

— Он совсем ребенок… — Я выдыхаю дым.

— Моя дорогая, ему двадцать два! В его годы я участвовал в сражениях и…

— А помнишь, когда мне было…

Куд замолчал на полуслове и помрачнел.

— Перестань ворошить прошлое, Хитоми! Если только Демонов заподозрит — ох! — не сносить нам головы!

Я сделала последнюю затяжку, но ощущала лишь твердые ладони на щеках. Такая глупая — наивная — подставляю лоб для поцелуя. На шее медальон — подарок. «Вместе?» — спрашивает.

— Навсегда, — вырвалось из меня. Я моргнула и затушила сигарету.