— Должен скоро вернуться, так что не задерживайся. А что до банкета — он состоится.

— Приедут все?

Мне чужды сплетни и обсуждения моих хозяев. Зная, кому я служу, мой рот всегда на замке. Я — немой свидетель издерганных отношений и бесконечных ссор архонта и наследника. Мои уши столько раз слышали приказы об убийствах и пытках, глаза ни раз видели чужие слёзы и страдания, а руки, мои руки, обагрены кровью и запах пороха никогда не выветрится из памяти, а катана навсегда запомнила лица убитых.

Егор говорил и говорил, но я не слушала.

Власть, сосредоточенная в одних руках, рано или поздно губит. К ней привыкают и забывают, кто её дал и для чего. Тебя преследует навязчивая идея — твоё господство хотят пошатнуть, и ты начинаешь уничтожать всех, кто смеет зароптать.

Евгений вышел через полчаса. К тому времени Егор ушел, оставив после себя пару листьев на коврике.

Мой хозяин пожелал увидеть Анастасию Викторовну, и мы заехали к ней. Здесь уже моё присутствие являлось необходимостью.

Если можно так назвать, то эта юная чародейка считалась его девушкой, они встречались два месяца, и она пребывала на вершине влюбленности. Из небогатой семьи, девочка не получила должного образования и тернистая дорога вела её не в высшее общество, а на работу какой-нибудь миленькой наставницей. На подобную связь окружение Евгения смотрело с нисхождением — все знали, чей он жених. И только сама Анастасия с родителями лелеяли мечту о роскошной жизни. Нельзя обвинять её в расчетливости. Двадцать лет — прекрасный возраст для мечтаний, возведения воздушных замков.

Когда Евгений зашёл в гостиную, Анастасия Викторовна уже обо всем знала. Лицо её, увлажнённое слезами, раскраснелось и опухло. Она бросилась ему на шею как в лучших романах и зарыдала. Мне кажется, даже она осознавала, что их встреча — последняя. Больше не будет ночных катаний на машине, сидений на крышах и походов в рестораны.

Чародейка порывисто целовала щеки, губы. Евгений гладил её по подрагивающим плечам и давал выплеснуть эмоции. В конце концов, Анастасия положила голову на грудь и прикрыла глаза. В этот момент что-то в ней надломилось, но он даже не заметил. Возможно, рухнувшие надежды или втоптанная в грязь юношеская любовь.

Слова были лишними. Он никогда ничего не обещал, она сама согласилась на связь.

Тяжелое прощание утомляло Евгения — он и так сделал слишком много. Видя его скучающий взгляд, она все равно не разжимала рук. Вспомнит ли он о ней? Приедет ли хоть раз ещё, подвергнув тем самым себя порицанию общества? Иногда мужчины совершают подвиги, но не ради таких.

Наконец, Анастасия Викторовна отступила. Мой хозяин коснулся её губ, лба и вышел.

Я вытащила из куртки конверт с деньгами и положила перед ней на стол. Евгений более, чем щедр. Суммы хватит как минимум на полгода безбедного существования, а если постараться — на год. Подобным жестом мой хозяин выражал сожаление и заглаживал вину.

— Он женится на ней?

Вопрос застал врасплох. Анастасия Викторовна обращалась ко мне впервые. Она покусывала нижнюю губу, а в глазах теплилась надежда.

— Евгений Владиславович сожалеет и…

— И решил дать мне денег. Заберите! — чародейка кивнула в сторону столика. Сейчас в ней взыграла гордость, но пройдет день или два, и она иначе посмотрит на ситуацию.

Я молча вышла.

Оставшееся время Евгений провел в бассейне. От суеты и городского шума он часто там прятался. Я заметила, что вода как-то по-особенному на него действовала, помимо успокаивающего эффекта она вдохновляла и придавала сил. Его демон, Кутисакэ Онна, покровительница воды. Она всегда возле него, всегда что-то нашептывает и за всем следит — она не доверяет даже мне. Ее самурайский меч всегда наготове, порой мне кажется, что стоит Евгению ослабить бдительность, и она захватит его разум так же, как он подчинил ее себе шесть лет назад. Но иногда до моего уха долетают обрывки их разговоров — с ней Евгений открыт, он воспринимает ее почти как ровню.

Кутисакэ Онна — один из тех редких демонов в нашем мире, который был не только защитником чародея, но и другом — честным, всепрощающим другом, но я все равно за ней неотлучно следила, как и она за мной. Онна имела японское происхождение. Высокая, темноволосая девушка с огромным шрамом, резко перерубающим пополам рот, отчего приходилось носить белую повязку; без языка, со змеиными, желто-серыми глазами. Кутисакэ славилась своей силой, умением выигрывать в боях. Она могла составить достойную конкуренцию кому угодно.

— Евгений Владиславович, — мой голос эхом разлетелся по бассейну, — осталось два часа до ужина.

Евгений нырнул в последний раз. Он ушел на самое дно и замер. Спорт научил его выдержке и выносливости. Кутисакэ нависла над водой, ее кимоно совсем не промокло. Я не нравилась ей, но она с усердием меня игнорировала. Для демона ее категории унизительно делить хозяина с шаманом — мое присутствие бросало тень на ее репутацию.

После войны нас заводили в качестве защиты, чем больше — тем лучше. Годы изнурительных тренировок делают из нас беспощадных убийц, лишенных чувства страха.