— Совет старейшин не будет долго выяснять суть беспокойства духов.

Тунда понятия не имел, что это за Совет старейшин, и куда их вообще ведут, но, по всей видимости, впереди их не ждало ничего хорошего. Мало того, что их в том, что в таверне от рук Тунды и его бойцов полегло несколько человек. Их обвиняли в

кощунстве над священным лесом и в беспокойстве духов.

— Похоже, мы надругались над их Фларланом и духами, — невесело протянул Кирква.

Среди гномов разнесся смешок. Что-что, а упасть духом ни один боец из отряда Тунды не мог себе позволить даже будучи связанным и ведомыми в неизвестность, возможно, даже на верную смерть.

Булдук, тяжело перебиравший ногами, чтобы повеселить друзей громко отрыгнул. По компании вновь прокатилась волна смеха.

— Вот увидишь, они нас еще по деревьям лазать заставят, — сказал Булдук.

— Или в дупло посадят, — согласился Кирква. — У них, наверное, это вместо темницы.

— Не, как пить дать, там землянки нарыты с прутьями, туда и побросают.

— А что, воздух свежий… Если бы еще малость поесть, а еще и облегчиться…

Эльфы одаривали гномов презрительными взглядами, но не вмешивались в разговор.

Тунда же погрузился в свои мысли.

Артефакт продолжал обжигать, но гном попытался сосредоточиться, не обращая на него внимание. Бывали случаи, когда Тунда один оказывался среди врагов в тюремной камере неприступной башни. Но ничего, ведь, выбирался! Справится и сейчас! Когдарядом верные товарищи!

Неожиданно стражники, окружившие их в плотное кольцо, остановились.

— Стоять — мягко, но убедительно скомандовал один из них.

Гномы остановились, радуясь возможности передохнуть. Впереди послышались голоса, говорившие достаточно громко, чтобы расслышать слова, однако темные говорили на родном языке леса, и гномы не поняли ни слова, как обычно дешифратор не работал если дело происходило в alma mater ушастых.

— Эй, орлы, что не так?

Один из эльфов, тот самый, что уже разговаривал с гномом, повернулся к нему с бледным лицом.

— По вашу душу пришли.

Тунда нахмурился и хотел, было, спросить: кому потребовались их души, но молодой эльф отвернулся, всем своим видом показывая, что не собирается разговаривать с пленниками далее.

Тунда проглотил вопрос, крутившийся у него на языке, и продолжил наблюдать за тем, что происходило впереди. Темные так и остались стоять с бледными каменными лицами.

Только сейчас Тунда понял причину остановки.

В чаще, где остановились эльфы, повисла тишина, резко оборвались все разговоры, и гном почувствовал напряжение стражников, стоявших всего в нескольких метрах от него, внешне, впрочем, не подававших и виду. Они продолжали стоять, крепко сжимая древки копий в тонких изящных руках, и высоко вскинув подбородки. Старший конвоир замер, словно каменное изваяние, с отрядом темных эльфов чуть поодаль.

Было ясно, что эльфы чего-то ждут, и через несколько мгновений Тунде стало понятно, что явилось причиной для беспокойства лесного отряда ушастых.

Где-то неподалеку витала чужая магия.

Гном не мог понять — чья, и какой Силе принадлежали ее эманации, но чувствовал ее филигранные попытки проникнуть внутрь, от которых аура Фларлана испытывала легкие возмущения, отторгая их. Так, можно представить тихую водную гладь озера, в которую озорливый мальчишка кидает камни, и поверхность воды, принимая их, идет кругами.

Сам лес как будто замер. Не слышно больше жужжания стаек колибри, разом разлетевшихся кто куда. Затих дятел, деловито и методично стучавший клювом по коре. Перестали прыгать с ветки на ветку белки, порхать бабочки. Исчезло даже шуршание листьев, покачивание ветвей деревьев, их грустный скрип. Лес замер, уставившись мириадами незримых глаз на того, кто посмел нарушить его покой.

Тунда с любопытством всматривался в чащу, откуда по его разумению и должны появиться те, кто своим прикосновением возмутил Фларлан. Присутствие чуждой магии нарастало, и вскоре Тунда отчетливо услышал цокот лошадиных копыт. Надо быть весьма умелым всадником, чтобы ездить во Фларлане верхом. Тунда мысленно отдал должное мастерству приближающихся всадников. Интересно, кто те возмутители спокойствия вечнозеленого леса? Вопрос остался без ответа потому, что Тунде вспомнились слова молодого эльфа: эти возмутители спокойствия вечнозеленого леса явились по их гномьи души.

Среди деревьев мелькнуло несколько всадников на красивых белых скакунах, явно породистых и сумевших бы занять свое место в конюшне даже самого Императора.

Четверо.

Все четверо подтянуты и, как капли воды — похожи друг на друга.

Всадники носили длинные седые бороды, доходившие до груди, плащи ярко-красного цвета, полы свисали до пят. Под плащами кожаные походные рубахи и штаны из рубленой кожи, крашенной в черный цвет, заправленные в высокие сапоги со шпорами, доходившие до колена. На груди одного из всадников блестел медальон. Лиц всадников не видно, но именно от них исходила та самая магическая аура, отторгаемая Фларланом.