— Днём на меня смотрели тысячи глаз. — Вздохнула дочь, положила книгу на грудь и повернулась к отцу, вывернув голову. — Правитель должен внушать уверенность, что бы он ни делал. Колебания и мягкость первый признак слабости, а слабость ведёт к бунту. Ты считаешь, что я была неправа?

— Нет. Просто это было неожиданно для ребёнка.

— Я больше не ребёнок. Я — Императрица. Я даже не Луиджина…

Голос девочки налился горькой печалью, а уголки глаз влажно заблестели. Грудь Орландо кольнул раскалённый шип, впился колючками в сердце и натужно провернулся, как ключ в замке. С улыбкой потрепал волосы дочери и сказал мягко:

— Тебе не обязательно быть жестокой. Всегда были короли и императоры прозвание Добрыми.

— Нет. Я могу делать добрые и великодушные дела, но только пока это выгодно Империи. Пап, разве ты не понимаешь? Правитель, это не личность, он Воля государства. Страны со слабой Волей гибнут или впадают в пучину Смутных времён. К правителю бессмысленно применять нормы морали, ради страны он может вырезать несогласных, казнить тысячи и тысячи потенциальных бунтовщиков. Но ведь это делается, для счастья сотен тысяч!

— Зря мы уплыли с острова. — Вздохнул Орландо, отводя взгляд.

— Наверное…

В комнате повисло вязкое молчание, а пьяные песни со двора стали перетягивать внимание. Орландо опустил плечи и задумчиво перебирает волосы дочери меж пальцев. Девочка прижала ладонями книгу к груди и смотрит в потолок.

— Зачем читаешь учётную книгу? — Спросил Орландо.

— Хочу знать, кто снабжал форт припасами, кто оружием и откуда прибывали новобранцы. Сколько они потребляли, как часто меняли или ремонтировали оружие. Сколько корма съедали кони, во сколько обходилось их содержание. — Ответила Луиджина, задумчиво повела пальцем по обложке и прыснула. — Для правителя учётные книги прекрасное развлечение в конце дня. В них кроется настоящая магия!

— Это какая?

— Магия Власти.

Орландо промолчал. Луиджина отложила книгу и перевернулась на живот, перевела взгляд на лампу, стоящую на столе.

— Завтра прибудет Маён или сообщение от неё, а мы здесь задержимся на три дня. Припасов форта хватит на четыре, конечно, если наши союзники не будут каждую ночь закатывать пир. За это время, если верить учётной книге, выжившие доберутся до ближайшего пункта снабжения. А уже оттуда весть разнесётся по всей провинции. Все будут знать, что я иду и мне лучше не перечить.

Орландо погладил дочь по голове, наклонился и чмокнул в макушку.

— Ты умница, но сейчас, Ваше Высочество, ложитесь спать. Тем более перед прибытием посла, нужно быть выспавшейся.

— А ты?

— Я тоже лягу спать, на коврике под дверью с мечом в руке.

Слуги увели Луиджину в обустроенные покои в глубине форта, Орландо остался один. Воины во дворе засыпают и на мир наваливается тишина. В окно заглядывает большая луна, прикрытая с краю рваным облаком. Мечник лёг на кровать, поёрзал лопатками сползая и закинул ноги на стену. Скьявону прислонил к ложу, чтобы рукоять была под рукой.

Спать не хочется. Клыки чешутся, будто выдвигаются и втягиваются. На левом плече подёргивается мышца. Орландо прикрыл глаза и буркнул:

— Может, уже перестанешь прятаться?

Тень в дальнем углу зашевелилась и оформилась в черноволосую женщину. Великая Тень встала сложив руки на груди. Мрак обволакивает тело рваной дымкой, стекает на пол.

— Думала убить меня во сне?

— О, нет-нет. — Сказала женщина. — Я не идиотка, приближаться к тебе на расстояние вытянутой руки. Человек способный потягаться с Морлэном и выжить с разрезанным сердцем… вызывает определённые опасения.

— Хм, зачем тогда пришла?

— Заверить, что Тени не будут пытаться убить девочку, и вообще не сунутся в конфликт. Ни на чьей стороне. А ещё дать совет.

— Какой?

— Не доверяй Черноволосой Ведьме. Она играет в свою игру, а ты и вообще все в этом мире лишь разменные фигуры.

— Вот как. Ты что-то о ней знаешь?

— Немного. В старые времена ей поклонялись как богиней, но она не бог. Более того, богов она ненавидит.

— Не густо, но я и так не доверяю ей. — Сказал Орландо, глядя в потолок.

— Значит, не доверяй вдвойне.

— Учту.

Маён прибыла в полдень, в сопровождении отряда вактийских воинов. Вышла из крытой повозки с шёлковыми занавесками, отряхнула изумрудный наряд. Агатовые волосы стянуты на затылке в тугой узел, проткнутый двумя деревянными спицами. Лисье личико покрыто макияжем, подчёркивающим глаза.

Её проводили в зал, переделанный в подобие тронного. Посол низко поклонилась Луиджине, сидящей во главе дубового стола.

— Рада видеть Вас в добром здравии, госпожа Императрица.