А еще его поразил лифт. Вместо кабины – луч белого света. Надо было просто шагнуть внутрь. На всякий случай он затаил дыхание и закрыл глаза. Открыл их он уже на маленькой полянке. Мара стояла рядом и улыбалась.

Сама же прогулка выдалась скучной. Идешь и идешь, а вокруг – никого. На всякий случай бывший гимназист попытался запомнить направление, благо сквозь кроны светило солнце. Они двигались точно на юг.

– Стой! – негромко прошелестело сзади.

Впереди – просека, широкая, в колеях от машин. Там тоже пусто. Пальцы, сжимавшие «маузер», расслабились.

– Дорогу запомнил? Ночью пройти сможешь?

Мара, подойдя неслышно, стала рядом. Бывший гимназист на миг задумался.

– Сейчас – нет. Но как вернемся, смогу, постараюсь ориентиры по пути наметить. А что, я пойду один?

Девушка покачала головой.

– Слишком много вопросов, малыш. Ладно, объясню. Возможно, кто-то будет ранен или убит, но вернуться все равно нужно. У меня на поясе пульт, я тебе потом покажу. Откроешь лифт, попадешь на объект и.

Замялась на миг.

– ..сделаешь, что велят.

Антек кивнул.

– «Солдат, не спрашивай!» Кажется, есть такая песня.

Мара невесело улыбнулась.

– Просто – не спрашивай!

– Маленькая – не значит глупая, – ворчливо заметила Гертруда. – Это вы, взрослые, дальше своего носа ничего не видите.

От молочного коктейля – молочные усы. Именно их наследница мадам Веспер сейчас тщательно вытирала салфеткой.

Ресторанчик был практически пуст, что нас обоих вполне устроило. По крайней мере, можно не шептаться.

– И кто тут маленький? – поразился я. – Ты только ростом не вышла. Но это, знаешь, не беда, не всем жирафы нравятся.

На этот раз она чуть не подавилась, и я понял, что выбрал верный тон.

– Тебя же мама прислала?

В то, что малолетка принялась меня ловить по собственной инициативе, я не поверил сразу. Не та семейка.

– Мама сказала. – она на миг замялась, – сказала, что вы, мсье Корд, уже фактически труп. А ей сейчас лишние трупы не нужны. Остальное – на мое усмотрение. И я вот сижу здесь – и честно пытаюсь усмотреть. В разведчицы не берут, поэтому даже не представляю, кому и зачем нужно охотиться на американского шпиона.

Если и шутила, то всерьез. А я тем временем прикинул, что шпионок много, а вот наследница мадам Веспер – одна. Через несколько лет эта взрослая девочка может возглавить Структуру.

Ну, если взрослая – то по-взрослому.

– Темп, Гертруда. Вместо меня пришлют другого, но это будет не раньше, чем через месяц. За это время очень многое может измениться. Во Франции работал мой друг. Его убили, и мы упустили Польшу. Некому было держать руку на пульсе.

То, что при правильной налаженной агентурной службе такое невозможно, говорить не стал. Нет у нас еще ее – правильной. «Ковбои» – пока всего лишь импровизация.

– В доме чужих нет, – чуть подумав, заметила она. – Мама отбирала каждого человека. Селест – городишко маленький, все на виду, но при хороших деньгах можно завербовать кого угодно.

Я кивнул. Да хоть моего квартирного хозяина!

– Междугородний телефон – в соседнем городе, туда добираться не больше часа. За телеграфом мы присматриваем, но и телеграфиста можно перекупить. Будем считать, что в Париже уже знают о приезде брутального дикси с развязными манерами.

Дикси! Я невольно возгордился. Девочка оправдывала надежды с лихвой. Жаль, в шпионки не возьмешь, мама не позволит.

– И кто именно знает? – как можно наивнее осведомился я.

В ответ на меня посмотрели, словно на кубинского таракана.

– В досье свое загляните, мсье Корд.

Допила коктейль, поставила стакан на стол.

– Этот Адди – явный педофил. Маму он побаивается, поэтому мы и живы до сих пор. Три года назад его бандиты попытались маму украсть, так она их живьем сожгла. Жаль, до него самого не добралась!

Хорошо, что свой кофе я тоже допил, поэтому подавился только воздухом. Гертруда улыбнулась.

– У вашего Марка Твена повесть есть – «Простаки за границей».

Комментировать я не решился.

Мотор «Лагонды Рапид» гудел ровно и мощно. Впереди – горный серпантин, уже не первый на пути. Справа – пропасть, позади – тоже. К счастью, за рулем был шофер – один из виденных мною громил. Гертруда устроилась рядом со мной на заднем сидении.

Темп мы, кажется, выигрывали. Брутального дикси наверняка поджидают в Ницце, машина же ехала на запад – в Экс-ан-Прованс. Невидимку мы в салон не пустили, трасса же за нами пуста. Не всевидящий же он, педофил Адди!