За столом все молчали, Жак Бенар уминал незатейливую снедь, Анна и Янки цедили вино, Антеку же кусок не лез в горло. Свою собственную войну он все-таки выиграл. Жив, на свободе – и все остальные живы. Только мало этих «всех» остальных. В маленькой столовой горела керосиновая лампа, бессильная против ночных теней. Тьма медленно подступала, смыкалась, лишала сил. Взгляды тех, кого он встретил и потерял, следили за ним из самой ее глубины. Лиц Антек не различал, но чувствовал: все они здесь, никуда не ушли. Они еще встретятся – на Последнем поле.

Профессор промокнул пухлые губы салфеткой, пожелал всем «Bonne nuit!» и был таков. Главный Янки поглядел на фройляйн Фогель, та молча кивнула. Вскоре Антек остался один, тогда и вышел во двор, в самое средоточие тьмы.

Сколько прошло времени, он и сам не знал. Наверно, много. Антек, бывший гимназист и бывший доброволец, успел вспомнить все – от красноармейцев, подобравших его возле согревшего эшелона, до господина Виммера, почему-то именовавшего профессора не Жаком, а Жеаком. Река словно понеслась назад, к своему истоку, к недвижному мертвому болоту погибшей памяти, и ее легкий плеск будил робкую тишину.

А потом и вспоминать стало нечего, слишком короткой оказалась его жизнь, точнее, сразу несколько жизней: в лесу, в полку Добжаньского, в скитаниях с окруженцами, в тюрьме, на объекте «Плутон-1». И в космосе, и рядом с таинственной девушкой Марой. На многих хватит, а досталось ему одному.

И вот все позади. Только тьма, недопитый стакан и мертвый огарок. Финал!

Антек завернулся в колючую шинель, поглядел на небо, и понял: ночь уже на исходе. Темно, однако, на востоке чуть заметно начало белеть. Он встал, решив пойти в номер и немного поспать, когда дверь за спиной скрипнула.

– Вот ты, значит, где! – негромко, словно боясь спугнуть уходящую ночь, проговорила Анна Фогель.

От нее пахло знакомыми духами. Антек порадовался тому, что во дворе темно. Фройляйн Фогель всегда бодрая и свежая, даже в лесу под пулями, а он в последний раз брился еще в подземелье, накануне ухода. Да еще шинель, старая, хоть чучело в него наряжай.

Анна присела рядом, легко щелкнула ногтем по бутылочному стеклу.

– Не увлекайся! Пробовала, не помогает.

Бывший гимназист совсем смутился, но девушка, внезапно став очень серьезной, оглянулась, подсела ближе.

– Если бы я тебя не знала, Антек, попросила бы никому не говорить, что ты меня видел. Сейчас я исчезну, и никто не будет знать, куда.

Он молча кивнул, понимая, что фройляйн Фогель нашла его не просто так. И хорошо, что нашла. Хотел спросить утром, но раз уж так получилось.

– Я забрал у майора Орловского пульт и пропуск на объект «Плутон-1». Могу вам отдать, могу закопать где-нибудь.

Ее лицо утонуло во тьме, но Антек понял, что девушка улыбнулась.

– Продать за чемодан фунтов стерлингов не хочешь? Я не ошиблась в тебе, Антек. Поступай, как знаешь, уверена, ты рассудишь правильно. А теперь приготовься запоминать.

Адрес в Лондоне: улица, дом, квартира. Он запомнил со второго раза. Хотел спросить, но Анна пояснила сама:

– Когда решишься на операцию, зайди туда и объясни в чем дело. Со мной свяжутся. А пока держи.

Ее руку с деньгами он успел перехватить.

– Не надо, фройляйн!

– Надо! – отрезала она. – Если бы я в бою попросила патроны, ты бы отказал? Поступишь так: уедешь отсюда один, купишь в первом же попавшемся магазине одежду попроще, а в Лондоне сразу зайдешь в читальный зал любой приличной библиотеки.

Антек почувствовал, как у него отвисает челюсть. Читальный зал?!

– Заплатишь кому-нибудь глазастому и понимающему немецкий, чтобы отыскал в газетах сообщения о поляках, подобранных в море британскими кораблями за последние дни. Имя и фамилию выдумаешь, пойдешь в польское посольство. Какой-то документ тебе обязательно выдадут, сейчас им не до бдительности, победу празднуют. А для верности заплатишь, сколько попросят.

Бывший гимназист поразился шпионской науке.

– Пойду! – Анна встала, погладила его по щеке. – Не умирай, мне будет очень плохо, если об этом узнаю. Живи, Антек!

Небо уже побелело, и ее силуэт растворился в молочном тумане. Бывший гимназист помахал ей вслед.

На востоке уже полыхала розовая заря, когда он вышел из дома. Шинель оставил в саду, прощаться же ни с кем не стал. Главный Янки обязательно спросит его об Анне, а лгать американцу не хотелось. Не такой уж он плохой парень, Джонас Корд.