Почему-то подумалось о клементийце, решившем замуровать себя под землей до полной победы. Спятит он там, причем очень быстро. Но – его выбор.

Из огня появился профессор, за ним Антек. Анна! Перламутровый «лифт» погас.

Все!

Хотел сказать «Уходим!», но слово застряло в горле. Я махнул рукой и упал прямо на мокрую от росы траву. Когда же заставил себя встать, понял, что моя армия готова к походу ничуть не больше меня самого. Все трое сидели на истоптанной земле, кто-то смотрел на восход, кто-то вообще закрыл глаза. Я поглядел на циферблат, прикидывая, что в этой глуши небесное «такси» можно вызвать и ясным днем, когда внезапно где-то совсем близко хрустнула ветка.

Вскочить я успел, расстегнуть кобуру – нет.

– Ни с места! Стреляем!..

Черный ствол винтовки – у самого носа. Но удивило не это, как ни крути, мы на войне. Кричали по-английски, то есть, по-американски, с нью-йоркским акцентом.

Польская форма. Здоровенные, крепкие, один к одному. Винтовки странные, незнакомые, а вот нашивки на рукаве я уже видел. Легион Свободы!

Можно было выдыхать и лезть за американским паспортом, но я не спешил радоваться. Если меня застали врасплох, то кое-кто успел среагировать. Странный парень Антек вскинул карабин, Анна держала в руке пистолет.

– Стой! – крикнул я по-английски, понимая, что еще миг, и начнется. – Парни! Мы свои, мы граждане Соединенных Штатов.

– Свои, свои. – послышался знакомый голос. – Дома сидят свои, штафирка.

В призраков я не верю, но вот видения иногда случаются. Перебрал, допустим, или по голове чем-то навернули. Тед Ковальски! Живой, не в наручниках, при офицерских погонах. И тоже винтовка в руках. Все это вместе мне чрезвычайно не понравилось.

– Не похмелился, сержант? С русскими нас перепутал?

– Майор, – поправил он. – Майор Ковальски, разведывательный отдел Главного штаба Сухопутных войск. Отдай оружие, Корд, тогда, может быть, я пристрелю тебя не сразу. И все твои пусть оружие кинут.

Я плюнул, хотел расстегнуть кобуру, но тут в уши хлестнул звук выстрела. Когда я оглянулся, странный парень Антек и Фогель уже исчезли. Несколько парней сорвались с места и кинулись в лес.

– Эти – в минус, – прокомментировал Ковальски. – И дьявол с ними! Профессора берите.

Колобка схватили за руки и ткнули носом в траву, бедняга даже не пикнул. Я же начал постепенно приходить в себя.

– Ковальски! С каких это пор военная разведка воюет с Государственным департаментом? Он ухмыльнулся, причем достаточно мерзко.

– А где здесь Государственный департамент? У русских, которых ты помянул, есть хорошее выражение: «Zakon – tajga, prokuror – medved».

Из леса донеслось бодрое «Рдах! Рдах! Рдах!», а потом чей-то сдавленный крик. Ковальски поморщился.

– Мать твою! У меня каждый человек на счету.

– Один – точно в минус, – подбодрил я. – Между прочим, на объекте связь работает, свой отчет я уже отправил в наше парижское посольство. А для верности – еще и в Лондон. Так что prokuror на тебя найдется.

Блефовал я без всякого риска. Поди, проверь!

– Рдах! Р-рдах!

Ковальски долго и витиевато выругался по-польски, помянув непременную holeru. Потом кивнул двум ближайшим парням.

– Стеречь!

Повернулся – и кинулся в лес. Я проводил его взглядом, мысленно пожелав Мухоловке удачной охоты, затем поглядел на своих конвоиров. Парни как парни, каждому хорошо если двадцать. Хотел достать паспорт.

– Руки!

– Во внутреннем кармане, – вздохнул я. – Книжечка с орлом на обложке. Вы чего, ребята, сдурели? Я, между прочим, родом из Монтаны, Форт Бентон.

Парни переглянулись.

– Начальство разберется, мистер, – наконец, заметил один. – Может, из Монтаны, может, из Москвы.

– Москва – в штате Айдахо, – отрезал я. – А ты, кажется, южанин, дикси?

Парень моргнул. Дикси, конечно, южный говор не спутаешь.

– Хочешь, расскажу про атаку Пикетта под Геттисбергом? Ту, что на Кладбищенском хребте? Там были дивизии Мак-Лоуза, Худа.

– Мистер! – парень поднял руку. – Мы выполняем приказ. Майор сказал – мы делаем. Служба, сэр!