– Искать будем, – решил пан майор. – С этой минуты по объекту ходить только по двое и обязательно с оружием. Вас, Земоловский, это не касается. Сержант!

– Так точно! – отозвался служивый. – Составлю график дежурств, а возле вашего бокса обязательно пост выставлю. Мы с Франеком соседний бокс займем, чтобы, значит, все вместе. Кстати, пан Земоловский, вы его не встречали? Я его вам навстречу послал.

Оказывается, рядового звали Франеком. Бывший гимназист поглядел в сторону лифта, которым только что спустился.

– Я сейчас!

Коридор был пуст. Он обежал все двери, дергая за ручки. Заперто! Возвращаться не хотелось, но бывший гимназист все-таки себя пересилил.

– Может, отошел куда? Или в столовую забежал? – нерешительно проговорил сержант. – Может.

И махнул рукой. Был Франек – нет Франека.

– Я напишу подробный отчет, – Орловский с трудом встал, кривясь от боли. – Помощь должна прийти, пусть все узнают, что с нами случилось. А вы – ищите, ходите по всем этажам, не пропускайте ни одну дверь. За меня не беспокойтесь, запрусь в боксе, открою только кому-нибудь из вас. Если вы, Земоловский, все-таки предатель, на легкую поживу не рассчитывайте, пристрелю сразу!.. Все! Помогите добраться до лифта.

Франека так и не нашли, сгинул вместе с карабином. Антек, не выдержав, попытался простучать стену в том месте, где был склад с оружием. Тщетно! Сержант тоже пару раз припечатал гладкую поверхность прикладом, оставив на ней еле различимые отметины. В конце концов служивый рассудил, что один карабин у них еще остался, и не в оружии сила. Надо держаться вместе и спать по очереди. Жаль, что пан майор плох, без него они точно пропадут.

Антек хотел вернуться в свой бокс, но сержант и слышать об этом не хотел. Только вместе! Разрешил взять полотенце и зубную щетку. Бывший гимназист подумал и захватил с собой «Песнь о Роланде». Все веселее!

Отдохнуть не довелось, его вызвал к себе пан майор. Усадил на стул, положил перед собой стопку бумаги.

– В Варшаве не успели, зато сейчас есть время. Что случилось на корабле? Рассказывайте!..

Антек пожал плечами.

– А зачем? Все равно спаслись только Марта Ксавье и я. У нее и спросите.

Орловский поморщился.

– Уже спросили. Думаете, откуда у меня пульт и карточка? Странно, что эти, из Тауреда, их не отобрали. Я вот прикидываю, может, марсиане между собою сговорились? Никому нельзя верить, Земоловский, никому!.. Кстати, а с какой целью вы познакомились с дочерью генерала Сокольницкого?

В первый миг Антек растерялся. Бедного титулярного советника по крайней мере не вызывали в жандармерию. Или этот куплет цензура не пропустила?

– У вас мания преследования, пан майор. Разбирайтесь с нею сами!

Орловский накрыл рукой лежащий на скатерти пистолет.

– Вы живы только потому, Земоловский, что я все-таки надеюсь дождаться подмоги. Нам нужен человек, знающий объект. Я просил французов прислать сюда Марту Ксавье, но мне не ответили. Однако учтите, я вас рано или поздно все равно расстреляю.

Антек не стал отвечать. Повернулся и вышел.

Дверь бокса заперли изнутри, но сержант все равно настоял, чтобы спали по очереди. Антек решил не спорить. Устроился в кресле, положив на колени книгу о Роланде, и принялся слушать, как всхрапывает во сне сосед. Вспомнилась читанная невесть когда книжка про страшных карпатских упырей. Нелюди напали на село, и уцелевшие так же собирались в доме, вооружившись старинными мушкетами. Двери на засов, окна закрыты ставнями. И все равно пропали!

А потом он подумал о бдительном пане майоре. Тот, конечно, параноик, но вопрос свой задал правильный. Учащийся гимназии № 3 познакомился с красивой девушкой Ядзей не просто так. Генерал Сокольницкий – восходящая звезда Войска Польского, любимец самого маршала Рыдзь-Смиглы. Завидная цель!

Генерал ездит практически без охраны, только с адъютантом и шофером. Но на улице все равно могут заметить и помешать. А вот если прийти в гости с букетом цветов для пани генеральши!.. Букет взять большой и роскошный, в таком нетрудно спрятать пистолет. Главное подгадать, чтобы в квартире не было лишних.

Но террорист и подпольщик все-таки решил не стрелять.

«Парень, которого ты знала, сгорел в поезде возле Белостока», – сказал он Ядзе, генеральской дочке. А еще раньше свои же приговорили парня к смерти – за измену. Черная шелковая удавка на шее. Zradnikovi – sobacha smert!

Никуда он не ушел, никуда не убежал. «Тебе оставили боль, а это не так и мало. Считай это последней милостью».

– Эй, Фогель! – не выдержал я. – Что случилось? Болтанки не переносишь?