А если Сестра-Смерть не поймет намека, я сообщу Консулу, кто убил его брата.

Амен!

– Я – апаш! – с вызовом в голосе сообщил молодой человек, расставляя ноги пошире. Кепка, яркий шейный платок, матросский тельник – и невообразимо старый пиджак весь в заплатах. Правда, обязательный нож-«зарин» на поясе отсутствовал. Не было и пояса, штаны, порванные на одном колене, поддерживала завязанная узлом бечевка.

Ботинки у парня разные, тот, что на левой ноге – слегка поновее.

Братцы-попугайчики неподалеку, переглядываются тревожно. Я уже узнал – они действительно братья, причем тот, что в разных ботинках – старший.

Апаш, однако!

– Молодежь, брысь! – распорядился я, послушал нестройный топоток убегающих, после чего занялся старшим. Пора и ему поклевать.

– Это тебе за разговор, апаш!

На банкноту он взглянул кисло.

– С апашами рассчитываются только серебром, мсье американец. С вас мы берем двойные доллары, которые с орлом.

Хотелось щелкнуть нахала по лбу, но я все-таки сдержался.

– Брали лет двадцать назад, причем в танцевальных залах. Твои апаши за эти двойные доллары ублажали пожилых дамочек, не щадя последних сил. А настоящим апашем стать не так просто. Назови свою банду, район, главаря, а потом объясни мне, где потерял свой «зарин».

Парень скис. Я прикинул, сколько ему лет. Шестнадцать, едва ли больше.

– Вторая попытка, юноша.

На этот раз банкнота исчезла с моей ладони, словно от порыва ветра.

– Мне сказали, что вам нужен сыщик, мсье.

– Корд. Джонас Корд, – улыбнулся я. – А ты действительно сыщик?

От портье в «Одинокой Звезде» я узнал, что дела сержанта Ковальски плохи. Не помогло заступничество из посольства, прокуратура уперлась и стояла насмерть. Тело Люсин так и не нашли, но на простынях кровь, на ноже тоже, а в углу комнаты обнаружились два отрезанных женских пальца с маникюром. Именно такой, если верить свидетелям из «Старого Жозефа», певица сделал себе накануне.

Беднягу Ковальски газеты уже прозвали «Янки-расчленителем». То-то обижается этот закоренелый дикси!

«Одинокую Звезду», к удивлению портье (да и моему тоже) оставили в покое. Сегодня утром в отель прибыла еще одна группа добровольцев.

– Монмартр – райончик неспокойный, мсье Корд. Кошельки режут, сумочки, чердаки потрошат, квартирами, ясное дело, не брезгуют. Но обращаться к фликам – не по понятиям, правильные люди сами между собой разбираются. Мой отец с этого всю жизнь кормился, да только два года назад на чей-то нож налетел.

Паренек носил вполне библейское имя – Давид. Мы с ним, царь да пророк, вполне себе пара.

– Я, мсье Корд, все тут знаю. И люди со мной говорить не боятся, потому как фликам никого не сдаю. Моя работа – заказчику все сообщить, что дальше – его забота.

Я думал недолго. Почему бы и нет? Ничем не рискую, а страшный апаш сможет купить себе новые ботинки.

– Пошли в какое-нибудь кафе, Давид. Есть длинный и серьезный разговор.

Фотографию сержанта Ковальски я вырезал из газеты, а снимок певицы Лулу купил в «Старом Жозефе». Люсин кружилась с кем-то в вальсе и весело улыбалась.

То, что в этом деле ни полиции, ни прокуратуре доверять нельзя, я понял сразу, в первый же день.

Бар в «Одинокой Звезде» был почти пуст. Я велел скучающему бармену налить все той же граппы и присел за столик, за которым впервые увидел незадачливого сержанта. Может, апаш Давид и справится, мне же предстоит разбираться с куда более опасными «апашами».

Впервые неприметную организацию, скромно именуемую Структурой, окрестили так в ведомстве покойного Гейдриха. Имя с намеком, «апашей» явно хотели стравить с «ковбоями». Кое-что удалось, однажды сладкая парочка с автоматами наперевес пошла на штурм мансарды, где проживала Анна Фогель.

Мухоловка, Мухоловка, куда же без тебя?

Их вскоре помирили, и от этого я и постарался оттолкнуться. Парни из конторы Гувера рассказывали, как происходят гангстерские войны. Вначале – стрельба из «томсонов», трупы на пустыре, дохлая рыба в почтовом ящике. А потом, когда кровушки пролито изрядно, является миротворец, весь в белом и чуть ли не с нимбом над головой. Как правило, он и есть зачинщик, организатор всего. Цель достигнута, пора делить барыши.

«Апашей» и «ковбоев» пытался мирить посол Буллит, но без особого результата. А вот миротворец № 2 справился с делом за пару дней. Мухоловка и та, которая приходила по ее душу, чуть ли не облобызались. И воцарился мир – до поры, до времени. «Апаши» делали вид, что их интересуют только экономика и финансы, «ковбои» же пытались всем доказать, что их вообще не существует. Первой тревогу забила (опять!) Анна Фогель, потом я отправил Николя Леграна в Париж, труп моего друга выловили из Сены, неизвестные убили Викторию Фостер и сожгли ее дом.