Когда «такси» исчезло в белом предзакатном небе, я почувствовал себя не слишком уютно, но виду постарался не подать. В конце концов, ничего страшного вокруг нет. Небольшая поляна среди густого леса, утренние птичьи голоса, свежий ветерок. Ни Адди, ни его головорезов.

– Здесь кто-то недавно был, – заметила Фогель, разглядывая примятую траву. – Причем не один.

Я лишь кивнул в ответ. Ясное дело, целое стадо топталось. Вот и окурок.

– Не просто был, – отозвался колобок, изучая светящийся экран свой «книги». – Кто-то попытался крупно нахулиганить. Вход заблокирован, но мы это сейчас исправим.

Толстые пальчики забегали по экрану.

– Вы же биолог, – Мухоловка подошла ближе. – Выходит, не только в инфузориях разбираетесь, профессор?

Фогель глядела в самую суть, и мне очень захотелось взять ушлого колобка за лацканы и как следует вразумить, чтобы не хитрил.

– Ну, вы же можете в случае необходимости сменить колесо у машины, – невозмутимо парировал Бенар. – Вроде бы, все.

Достал что-то из кармана, протянул Анне.

– Карточка, мадемуазель Фогель, держите ее крепче. А сейчас, дамы и господа, начнутся чудеса. Готовы?

В этот миг я понял, что Мухоловка права. Миры и вправду смыкались.

В перламутровый огонь я шагнул первым, сжимая «Руби» внезапно вспотевшей ладонью. Свет плеснул в зрачки, под ногами разверзлась пропасть, но тут же исчезла, сменившись привычной твердью. Вспомнив указания профессора, я поспешил сделать шаг вперед.

Есть!

Куда-то я точно попал. Это «куда-то» отдаленно напоминало гостиничный холл, во всяком случае, пару лифтов я заметил сразу. Гладкие белые стены, яркие светильники под потолком. И – никого.

– Я здесь!

Анна уже рядом – и тоже с пистолетом в руке.

– Спрячь, – посоветовал я. – Торжественной встречи не будет.

– Как сказать, – отозвался проявившийся из световой колонны колобок. – Здесь что-то явно произошло.

Пробежал вперед, поднял свою «книжку» со светящимся экраном.

– Пока не понимаю, но.

– Заблокируйте вход, – перебила его Мухоловка. – Карта этой пещеры у вас есть?

Жак Бенар обиженно дернул носом.

– Пещеры? Перед вами, мадемуазель, объект «Плуто н-1». За доступ к нему барон Леритье де Шезель заплатил столько, что на Эйфелеву башню хватит.

Между тем, я достал фотоаппарат и, сделав панорамный снимок, прицелился объективом в сторону ближайшего лифта. Нажать на спуск не успел – двери разъехались в стороны, и в уши ударил резкий звук выстрела.

– Р-рдаум!

– Тох! Тох! – эхом отозвался пистолет Мухоловки.

Когда я опустил фотоаппарат, все уже кончилось. Пахло порохом, в стене чернела дырка, а двери лифта снова были закрыты.

– Воюем, – рассудил я. – Ну, дело знакомое.

– Зачем стреляли? – прорычал Орловский, пытаясь встать. – Х-холера, вы что, спятили?

Сержант стоял по стойке «смирно». Ткань на левом рукаве набухла кровью, лицо побелело.

– Чужие, пан майор, – наконец, выдавил из себя он. – Не в форме, гражданские. С оружием.

Застонал, пошатнулся. Антек подхватил служивого за плечи и усадил рядом с майором. Сам он ничего заметить не успел. Прошлись по этажу, затем спустились в лифте на первый. Сержант выглянул – и тут же вскинул карабин.

– Kurwica! – подвел итог Орловский, пряча пистолет в кобуру. – Не отобьемся!

Антек был с ним полностью согласен, но почему-то совсем не волновался. Страшный склеп исчез, осталось привычное – война. А на войне как на войне!

Правильнее было смолчать, но Антек не выдержал.

– Пан майор! А если ему плохо стало? Если он где-то в коридоре упал?

Орловский даже не стал отвечать. Дописал страницу, просмотрел бегло, взял из стопки новый чистый лист.

Война началась с потерь, причем бессмысленных и глупых. Майор отправил сержанта в медицинский блок на перевязку, причем одного. Антек пытался протестовать, – как же он один перевязку сделает? – но майор и слушать не стал. Положил перед собой пистолет и указал на стул. Пришлось подчиниться. Потекли минуты, через час (9.45 на циферблате настенных), бывший гимназист вызвался сходить за раненым, но Орловский отмахнулся. Теперь на часах уже 10.50, служивый наверняка не вернется, а пан майор.