Еще бы.

Это мой двор.

Я в «Нагорье». Да и подъезд — мой. Оборачиваюсь — так и есть. Я вышел из двери собственного подъезда, она даже закрыться еще не успела.

Озираюсь в недоумении.

Здесь, в моей реальности, вечер еще не вступил в законные права. Никаких фонарей, подсветки, лунного серпа на небе. А вот людей много. Возвращаются с работы, хлопают дверцами автомобилей, забивают до упора парковочные площадки. Детей забирают из школ и садиков. Всюду — тихие разговоры, звуки шагов, компании взрослых. Многие вылезают из машин с объемистыми продуктовыми пакетами.

Что за хрень?

Я ведь в Неоме только что побывал? Почему в парке за окном уже стемнело, а здесь даже на сумерки намека нет? И каким образом Тобенгауз связал воедино разные точки пространства-времени? Это магия, недоступная моему разумению. Слишком круто для скромного жреца.

По подъезду бродят соседи.

В основном, поднимаются.

Кто-то звякает ключами у почтовых ящиков. На площадке у лифтовых дверей скопилась очередь из шести человек. Со мной поздоровались, я ответил. Крохотная девчушка лет четырех бесилась со своим младшим братиком — оба держали в руках какие-то светящиеся игрушки. Втиснувшись во вторую кабину вместе с необъятной пенсионеркой и двумя небритыми работягами с металлургического, я без приключений добрался до своей квартиры.

— Где пропадал?

Сестра бросилась мне на шею, начала усиленно тискать. Вот это прием. Раньше за Полиной не замечал ничего подобного. И тут до меня дошло: я оставил ее одну на несколько часов. Ушел днем и не появлялся до самого вечера. Что, интересно, могла подумать девочка, недавно потерявшая мать? Кретин…

— Всё в порядке, — я высвободился из цепких объятий сестренки. — Держи батончик.

Вот и шоколадка пригодилась.

— У тебя кровь?

— Ерунда, — задумчиво трогаю щеку с запекшейся коркой. — Царапина.

— А на плече?

— Зацепился за забор.

— Какой еще забор?

— Отстань, мелкая.

Не говорить же ей, что я брожу по району и пачками убиваю людей. Вряд ли такое на пользу неокрепшей детской психике.

Быстро принимаю душ, забрасываю в барабан грязные шмотки. Включу позже — надо еще Полинины вещи собрать. Плечо и щеку смазываю «Регенератом». Иду на кухню, выщелкиваю из упаковки большую таблетку доктора Данилевского и запиваю стаканом бутилированной воды.

— А на затылке что?

Фух.

Там же меня опалило огнем после удара Таролога. Всё залечено, но волосы наверняка погорели. Надо сходить в парикмахерскую и коротко постричься. Длинные космы мешают в бою.

— Забей.

— Илья!

— Что?

— Опять дрался? Почему тебя не было так долго?

— Решал вопросы.

— С гопниками?

— Нет. Хочешь есть? — перехожу в контрнаступление.

Батончик, выданный в коридоре, исчез молниеносно. Думаю, девочка сильно проголодалась.

— А что ты будешь готовить? — поинтересовалась Полина.

Оценив запасы еды в холодильнике, выдаю вердикт:

— Яичницу с помидорами. И бутерброды с сыром.

— Давай, — обрадовалась сестренка.

— Будешь мне помогать, — добил я оппонента.

Полина закатила глаза.

— Мамы нет, — отрезал я. — А готовить должны женщины. Хочешь взять на себя эту почетную обязанность?

— Ладно-ладно, — насупился маленький ураган. — Что делать?

— Мой помидоры.

Вдвоем мы сварганили нехитрый ужин. Я рассказал, что мне предложили работу демонолога, но не стал распространяться о разборке с бандитами. Полина больше не вяжется — и хорошо. Замнем эту скользкую тему. Сестра обрадовалась и поведала мне историю о том, что ее подружке купили новый телефон, и это очень круто, ведь там столько игр…

Мы трепались около часа, а потом Полина устала.

— Я в комнату.

— Стоять.

Сестра оборачивается на пороге кухни.

— Чего?

— Помой посуду.

— Мама обычно мыла посуда.

— Я — не мама.

— А ты чем будешь заниматься?

— Мне поступать надо, — напомнил я Полине. — На днях закончится генерация квот, а я не заявился.

Девочка обдумала мои слова.

— Хорошо. Я помою.

Честно говоря, не думал, что одержу победу в этой схватке.

Включив компьютер, я с головой погрузился в изучение вопроса. И чем дальше я закапывался в официальные государственные порталы, тем меньше мне нравилось происходящее. Как вы помните, у чиновников есть месяц, чтобы рассмотреть мою кандидатуру и выделить квоту на обучение. Через три дня будет остановлен прием заявок. Если комиссар-испытатель будет раздумывать слишком долго, я пропущу первый день занятий. Блин, я даже полмесяца могу пропустить. Учебный год у местной школоты начинается в сентябре.