Я продолжил было движение, но рыжая преградила мне дорогу, уперев кулаки в бока.

— В этой школе стало слишком много бардака.

Гномиха потянулась рукой к моему уху, а я вызвал меню, чтобы дать себе хоть какое-то время для раздумий. Вот как мне себя здесь вести? У меня нет времени препираться с учителями. О том, чтобы прорываться с боем, я даже и думать не хотел, всё же здесь уважаемые педагоги, а не детдомовские преступники и садисты. Был бы передо мной кто-то другой… вернее враг…

Но я всё же не социопат. Хоть и чувствую, что мы не договоримся.

Да и конфликт тут непростой. Уверен, в рукопашную я от Дулиновны бы и места мокрого не оставил. Но даже размышлять об этом как-то неприятно. Всё же её сила не в умении сражаться, а в социальном статусе и в пользе, которую она приносит как преподаватель…

Тут я вспомнил, как она отчитывала Эльфина за то, что он попался на глаза Гринланду и за то, что его семья не делает пожертвований…

Мои глаза застыли на двери в кабинет директора, которая маячила в двадцати метрах за спиной Дулиновны.

А к чёрту.

Я активировал рывок, поднырнув под руку, и понёсся вперёд. В дань уважения педагогическому составу Шрёдгера щит я так и не активировал, иначе ей бы мало не показалось.

В следующую секунду я очень пожалел о своей снисходительности к Дулиновне. Дверь в кабинет директора была далеко не пуховой.

Я врезался левым плечом, которое тут же взорвалось болью. От удара у меня в шее что-то хрустнуло, а из глаз посыпались искры.

Я покатился кубарем по полу директорского кабинета и остановился, только врезавшись в тяжёлый стол. Я тут же попытался выпрямиться, но врезался макушкой в столешницу.

Со второй попытки мне таки удалось подняться, после чего я тут же принялся осматриваться.

Вдоль по коридору до самого кабинета тянулись две пламенные дорожки. Двери, которые, судя по всему, до этого были заперты, покачивались из стороны в сторону.

Я повернулся в другую сторону и встретился с округлёнными глазами директора, а также с испуганными глазами заплаканной Долорес.

— Мистер Томпсон? — Директор Багратион и Долорес произнесли это одновременно.

— Томпсон! — разнёсся по коридору яростный рёв гномихи.

— Доброе утро, — кивнул я, пошатываясь и пытаясь перевести дыхание. — У меня к вам срочное послание, — я не удержал равновесие и завалился на пол.

Я даже испугался сначала: подумал, что так ушибся, что меня даже ноги не держат. Однако в следующий миг понял: не всё так просто. Меня начало вытягивать из кабинета директора ногами вперёд. Я толком ничего не чувствовал, но отдалённо это было похоже на невидимую верёвочную петлю, обвившуюся вокруг моих лодыжек.

Волочась по полу, я встретился взглядом с горящими глазами гномихи.

— Торина Дулиновна, — мягко произнёс директор. — Думаю, в этом нет необходимости.

— Да этот сопляк!.. Он!.. — полыхала рыжая, однако входить в кабинет почему-то не спешила.

— Я разберусь с этим вопросом, спасибо, — тем же ровным голосом ответил директор.

— Он пол поджог! — нашлась снова гномиха.

— Я обязательно распоряжусь всё исправить, — заверил директор Дулиновну. — Вы можете идти.

— Господин Багратион, я понимаю, что у нас с вами в последнее время…

— Достаточно, Торина Дулиновна, — прервал гномиху директор. — Дальше я разберусь сам, — на этот раз его голос звякнул металлом.

Ноздри гномихи расширились, лицо стало красным, она засопела, а волосы будто вспыхнули. Наверное, это у неё что-то внутри черепа кипит. Однако я с облегчением понял, что меня больше не тащит к выходу.

Багратион, видимо, тоже понял.

— Благодарю, Торина, — произнёс он прежним мягким тоном.

Гномиха, ничего не ответив, развернулась на пятках на девяносто градусов и, злобно пыхтя, зашагала, чеканя шаг металлическими набойками. А пол-то каменный. Как это я умудрился его поджечь?

Я снова поднялся на ноги и посмотрел в коридор, однако не разглядел ни огня, ни следов от него.

В следующий миг обзор пропал за плавно закрывшимися дверями.

— Мистер Томпсон, боюсь даже предположить, что за новость заставила вас так торопиться, — произнёс директор Багратион.

Я пытался отдышаться, а также собраться с мыслями.

Информация, безусловно, важная, но предназначена явно не для всех ушей. Не то чтобы я не доверял Долорес, но новости о том, что скоро весь город может быть стёрт с лица страны, вполне может вызвать панику даже у директора Багратиона.