Большую часть пути я тащил на себе Марику, которая, к слову, была далеко не пушинкой. Я совершенно выбился из сил, но бросить обузу мне не позволяли скудные воспоминания о чести. Ну и Луиза подозрительно поглядывала. Всё же не хотелось показаться подонком. Да и Эльфин бунтовал. Причём по двум причинам. Во-первых, тоже жалел Марику, а во-вторых, не хотел показаться слабаком. И откуда у него это?

Когда мы наконец добрались до двора, который успел стать родным, мне хотелось танцевать от радости. И я обязательно станцевал бы что-нибудь, но шевелился уже с трудом.

Смутно помню, как мы поднимали Марику на пятый этаж, но с уверенностью могу сказать, что не волочил её по ступенькам. Хотя, думаю, что зря: ей не помешала бы встряска и урок хороших манер.

На улице было ещё темно, и в квартире все спали, поэтому никто не видел мою шатающуюся походку и ненавидящий всё на свете взгляд.

Не спал только Костя. Он сначала смерил долгим взглядом Марику, которую я повалил на кровать ничком. Затем парень окинул взглядом меня и едва не рассмеялся: я видел по его глазам. И хорошо, что он промолчал, иначе угостил бы его молотком. После этого он смерил внимательным взглядом Луизу и снова перевёл глаза на мою скособоченную фигуру и искривлённое тяжёлой жизнью лицо.

— Ты Броку звонил? — спросил я.

— Марика хоть жива? — вопросом ответил он.

— А что с ней будет? — хмыкнул я. — Вырубило её. Зато болтает меньше.

— Звонил, — тут же ответил Костя. — С ним всё в порядке.

Я кивнул и кособоко повернулся к выходу — у меня защемило спину, пока я тащил девушку.

— И куда ты с такой рожей? — спросил мне в спину Костя.

— В школу, впитывать знания пойду, — буркнул я, однако остановился и снова повернулся к парню всем телом: шея тоже затекла. — Ты передай Ордену, что сегодня будет раздел западной банды.

— Чего? — ошарашенно спросил парень.

Я проанализировал только что сказанное и поправился:

— Вернее, раздел их территории, — пояснил я.

— А, — кивнул Костя. — А не рано ты в школу? Ещё часов пять только, ну или шесть, — он зашарил по карманам, видимо, разыскивая магофон.

Я активировал на запястье свой и убедился, что ещё только чуть-чуть перевалило за шесть.

— Рано, — кивнул я, — но это не беда — будет время в душ сходить.

— А мне что делать? — вдруг спросила Луиза.

— Располагайся, осваивайся и чувствуй себя как дома, — пожал я одним плечом, которое не простреливало болью.

С этими словами я направился в сторону ванны и кухни. Ещё неплохо было бы что-то съесть.

Когда проходил мимо комнаты, немного замедлился. Телевизор был включен, и там транслировалась какая-то передача, больше всего напоминающая новости.

— …и всё же, какова вероятность вторжения? — спрашивал один ведущий у другого. Оба были полуэльфами.

— Намерения орков всегда непросто понять, — ответил второй полуэльф, — однако если вернуться к диалогу с их министром иностранных дел, я думаю можно найти некоторые намёки.

Видеоряд сменился, и экран заняла грузная фигура воина со светло-зелёной кожей. Он скалил клыки и пофыркивал. В руке он сжимал огромного вида топор.

— Мы понимаем ваше недовольство, — говорил голос за кадром, — но всё же, не могли бы вы пояснить…

— Война! — взревел орк.

— Правильно ли я понимаю ваше недовольство?..

— Убивать ушастых! Делить земли пижонов троеземцев!

— Но вы ведь понимаете, что это повлечёт ответные меры, — не унимался диктор, голос у него явно дрожал.

— Давно не ел салат из эльфячьих ушей, — прорычал орк. — А теперь молись, чтобы я тебе голову не обгрыз.

На этом репортаж оборвался, а на экране снова появилась студия с двумя полуэльфами.

Я не стал смотреть дальше и просто направился к ванной, где скрывался волшебный душ. Думать о том, правдив ли этот репортаж или только шоу, мне не хотелось. Не хватало ещё плюс ко всему и вторжения орков… Но самое худшее, что я сейчас мог делать, это лишний раз изводить себя тревожными мыслями. Вообще, основная тревога принадлежала Эльфину, но я запретил ему переживать, и даже лекцию читать не пришлось…

Но всё это абсолютно неважно перед всей бесконечной прелестью обычного душа. Мало кто понимает, что это простое приспособление имеет величайшую ценность. По крайней мере, прямо сейчас и для меня.

Горячая вода — как же это прекрасно. За сегодня я так намёрзся, что, казалось, температура моего тела упала градусов на пять. А сейчас я будто снова возвращался к жизни. Словно феникс. Только не из пепла, а из горячей воды.