Глаза я так и не открыл.

Я почувствовал, как она села рядом.

— А чего ты передумала? — пробормотал я.

— Система штраф увеличила.

Краем сознания уловив ответ Марики, я наконец-то уснул.

Спал я без снов, но очень беспокойно. В комнате было шумно, кто-то громко разговаривал, меня несколько раз задевали, но подробностей я не помню. Однако включился я резко. Глаза открылись и больше не закрывались.

Я принялся анализировать обстановку, чтобы хотя бы вспомнить, где я нахожусь.

— Да уж, вампиры те ещё уроды, — раздался откуда-то сверху голос Марики.

Я вывернул шею и увидел, что она с ногами сидит на кровати рядом с Костей и изучает журнал. Костя полулежал под одеялом по пояс голый. По крайней мере, его нижнюю часть я не видел. Его грудь и живот покрывали повязки. Оперевшись головой об изголовье кровати, он заглядывал в журнал, который держала в руках Марика.

— Там ведь лет десять истории, ты собралась всё изучить?

— У тебя есть предложения поинтересней? — хмыкнула Марика.

— Вообще-то есть, красавица, — улыбнулся Костя.

— Сначала ходить научись, инвалид, — буркнула девушка.

— Вы что здесь устроили? — не узнав собственный голос, спросил я. — Это вообще-то моя кровать.

— Я им то же самое говорила, — раздался голос Баалёнки.

Я повернул голову и увидел развалившуюся недалеко от моей головы импу. Она лежала, подперев голову рукой, и грызла здоровенную по её меркам морковку.

Кряхтя, я принялся подниматься. Я даже пожалел на миг, что проснулся: пока я спал, у меня ничего не болело.

— Что вы устроили в моей кровати? — повторил я.

— В смысле? — возмутилась Марика. — Ты сам всех сюда притащил. Радуйся ещё, что доктор не остался.

— Ладно этот, — я махнул рукой на Костю, — он хотя бы ранен, а ты то чего с ногами залезла.

— Не возбухай, ты тоже не эталон гостеприимства, — хмыкнула она. — Готов на дело идти?

— Сколько времени? — просипел я.

— Часа три ночи, — ответила Марика.

— Баалёнка, притащи это… — попросил я.

— Чай, кофе? Курица, рыба? — уточнила импа.

— Реаниматор тащи, и поживее, — ответил я.

— Ты бы не налегал на него, — слабым голосом произнёс Костя.

— У меня иммунитет, — буркнул я.

— Ага, видел я таких, с иммунитетом к золотой пыли, — пробормотал он.

Я никак не прокомментировал его слова, пытаясь поскорее прийти в себя.

— И что, вы на полном серьёзе решили напасть на третий детдом? — спросил Костя.

Похоже, Марика ему всё рассказала. Вот пускай сама и разбирается.

— А ребята где? Ну там, Горри с сестрой и остальные? — спросил я.

— Спать давно пошли, — ответила Марика. — Тебе там еды оставили на кухне. Кстати, очень неплохо приготовлено. Давно нормальной еды не ела.

— Можешь ещё душ принять, да и вообще, почему бы тебе в этой комнате не поселиться? — проворчал я. Настроение у меня было ни к чёрту.

— Душ я приняла, что касается остального, то воздержусь. Не хочу привыкать к комфорту. Я больше люблю полевые условия.

Я искоса взглянул на девушку. Она и правда преобразилась. Появился румянец, её каштановые волосы приобрели объём, а зелёные глаза заиграли весёлыми искрами. Она и до этого не была грязнулей, но сейчас появилось в ней какое-то очарование, которое, впрочем, никак не вязалось с её дрянным характером.

— Слушай, у меня квартира куда лучше, — вдруг подал голос Костя, — да и соседей нет. Можешь приходить, принимать душ. Ну и комнату тебе выделю.

Ого-го, похоже, он решил приударить за стервозиной.

— Если в твоей квартире найдётся место для ещё тридцати подростков, то я подумаю над твоим предложением, — усмехнулась Марика.

— Пристроим твоих детей куда-нибудь. Ну так как? — Костя, похоже, решил не отступать.

— Время покажет, мой мальчик, — ответила ему Марика, улыбнувшись.

— Какой я тебе мальчик? — возмутился Костя. — Я тебя лет на десять старше. Да к чёрту, соглашайся. Я тебя кормить буду.

— Я подумаю, — ответила она.

Я почувствовал перед собой мельтешение крыльев.

— Вот, хозяин, — пискнула Баалёнка.

Она протягивала мне пластмассовый тазик с ромашками.

— Это что? — спросил я.

— Реаниматор, — ответила импа.

— А другую тару ты не могла найти? — спросил я.

— Так… Что было, — пожала она плечиками, от чего содержимое таза всколыхнулось.