Не дождавшись ее ответа, Роберт прибавляет звук на магнитоле, но спустя несколько секунд снова делает тише.

— Тебе понравилось у бабушки с дедушкой? Будешь теперь почаще к ним приезжать?

— Буду, — подтверждает Полина. — У них во дворе еще бассейн надувной есть, как у моей подружки из садика. Бабуля Наташа предложила мне приехать еще раз и поплавать, если захочу. Но я плавать не умею. Только с надувным кругом.

— Надувной круг найдется, — моментально успокаивает ее Роберт. — Если захочешь плавать — я тебя научу.

Полина смотрит на него с недоверием:

— А я не слишком маленькая для этого?

Я прячу улыбку, Роберт же громко смеется. Ох уж эти детские перлы. Каждый раз думаю завести блокнот, чтобы лет через десять-пятнадцать перечитывать и умиляться.

— Ты же вон какая умница. Конечно не рано.

— А я купальник не взяла, — сокрушается она через паузу. — Без купальника я не смогу плавать.

И тут меня осеняет. Так вот от кого в ней эта непримиримость к наготе! От Роберта с его «дочь не должна видеть меня в трусах». Пока девочки ее возраста щеголяли на пляже в одних плавках, а многие и без, Полина требовала купальник. И это в два-то года!

— Завтра купим. Даже несколько.

— Хочу с зайчиками! — тут же пищит она, возбужденно заерзав. — И с кошечками тоже.

Покачав головой, я смотрю на нее с укоризной. А ну-ка не лишкуй.

— Ладно не надо, — картинно вздыхает дочка. — А то мама уже меня ругает.

И пока я пытаюсь оправиться от такого вероломства, мечет в меня озорной взгляд. Вот лиса… Я же говорю — сразу чует чужие слабые места.

— Мама просто шутит, — глаза Роберта в зеркале заднего вида находят мои. — Конечно купим несколько купальников. И тебе и ей.

— А мне-то зачем? — изумляюсь я.

— Так ты тоже окунешься, — отвечает он, оскалившись. — Жаль, что тебя не нужно плавать учить.

Я отворачиваюсь к окну, пряча улыбку. Вот что за человек? Даже при дочери не смущается клинья ко мне подбивать.

……..

— Боже, неужели приехали? — постанываю я, разминая затекшие ноги. — Не меньше двух часов тащились.

— Это Москва, детка, — ухмыляется Роберт, подхватывая на руки сонную Полинку. В машине ее укачивает совсем как меня, да и время уже совсем позднее — начало одиннадцатого.

Остановившись у подъездной двери, я глубоко вдыхаю. Ночной воздух здесь пахнет по-другому: он влажный и заряжен энергией мегаполиса. Пока не могу понять, нравится ли мне Москва. Скорее нет, чем да. Да, огромные проспекты, куча исторических зданий и несоразмерный Иркутску масштаб, но… Эти пробки, суета, огромные расстояния, шумное метро. Не представляю, как в этом можно обжиться.

— Заходим? — Роберт прикладывает к замку ключ домофона и пропускает меня вперед. — Полинку наверное сразу нужно спать укладывать.

Я беззвучно усмехаюсь. То же мне, Капитан Очевидность.

Не успев сориентироваться в кулуарах его многокомнатной квартиры, я робко вышагиваю позади, пока Роберт несет Польку в нашу временную комнату.

— С каждым разом все лучше и лучше, — хвалю, после того как он ловко избавляет ее от сандалий и укладывает под одеяло. Сарафан на ней легкий и хлопковый, так что вполне сойдет за пижаму.

— То ли еще будет, — подмигивает он, останавливаясь в дверях.

Стоит и никуда не уходит. Разглядывает. Я тоже стою: кусаю губу и неловко переминаюсь с ноги на ногу.

— Ждешь пожеланий спокойной ночи? — не выдержав, издаю дурацкий кряхтящий смешок, с головой выдающий мое смущение. А чтобы сгладить его, решительно шагаю вперед и чмокаю Роберта в щеку. Чтобы не думал, что я нервничаю или испугалась. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — глухо отвечает он и бесшумно выходит за дверь.

Я остаюсь стоять в темноте, нарушаемой лишь светом тусклой луны из окна. А сердце оказывается так сильно стучит — только в тишине стало понятно. Ну вот что ты за дурочка Рада? С чего так разволновалась?

Поправив одеяло на Полинкином плече, берусь за пуговицы на рубашке. Расстегиваю одну, вздыхаю и иду к окну, чтобы запахнуть штору. Надо бы поскорее лечь спать. Завтра предстоит насыщенный день: нужно показать Полинке центр Москвы, поесть мороженого, а еще прогуляться по магазинам, как я обещала.

Едва слышный стук заставляет меня резко повернуться к двери. По рукам и ногам разбегается горячее покалывание. Мне ведь не показалось? Правда же стучали?

Когда в зазоре появляется голова Роберта, понимаю, что да, не показалось.